sci_linguistic sci_cosmos Юрий Александрович Карпенко Названия звездного неба

Книга посвящена собственным именам космических объектов — от Млечного Пути и созвездий до астероидов и спутников планет. В космических названиях отразилась многовековая история познания человеком небесных тайн. Автор книги — языковед — основное внимание уделяет лингвистическому анализу собственных имен космических тел.

Ответственный редактор доктор филологических наук А. В. Суперанская

ru
Izekbis Fiction Book Designer, FictionBook Editor Release 2.6.6 14.11.2013 ФР11 FBD-4D335C-2CEA-A144-1DA6-971E-D748-65ABB3 1.01

OCR, fb2 V 1.0 — Izekbis.

Названия звездного неба Наука Москва 1981 Академия Наук СССР Редактор издательства Е. И. Володина Художник А. С. Гейнце Художественный редактор Н. А. Фильчагина Технический редактор Н. П. Кузнецова Корректоры Л. И. Воронина, Л. И. Карасева



Ю. А. Карпенко

Названия звездного неба

Введение

Человечество не собирается вечно оставаться в своей колыбели. Исполняется пророческое предвидение К. Э. Циолковского — с Земли люди и корабля все дальше уходят в космос.

И далекий космос приближается к нам. Спутниками, подвигами космонавтов он входит в повседневную жизнь людей Земли. Он становится понятнее и нужнее.

А космос — это не только иные физические состояния и иные миры. От галактик и созвездий до малых планет и даже метеоритов познанные человеком космические объекты имеют свои собственные названия.

Человеческий путь познания всегда сопровождался словом. Все свои открытия и победы человек обозначал средствами языка — именовал. Без этого, без таких именований нечего было бы и думать о накоплении знаний, о передаче их последующим поколениям.

Поэтому, живя в реальном мире, мы вместе с тем живем в мире слов, обозначающих этот реальный мир и все его компоненты. А среди слов больше всего именований, собственных имен отдельных конкретных предметов и людей. Если общих слов в современном русском литературном языке насчитывается около 200 тыс., то собственных имен в нем, по-видимому (точные цифры неизвестны), в тысячу раз больше, т. е. порядка 200 млн.

Эта невообразимая огромность распределяется прежде всего двумя объемными классами — географическими названиями и именами людей. В названиях запечатлена вся география нашей великой Родины. Ведь не только выдающиеся, крупные объекты имеют свои названия. Названы и малые, даже мельчайшие объекты — улицы, части села, урочища, овраги. А сколько имен людей? Точнее говоря, в узком смысле этого термина их немного, но зато фамилий и прозвищ — почти необъятное множество. Будучи средством межнационального общения, русский язык включает и выражает все национальные именники народов Советского Союза.

В этом словесном море космические названия, хотя их гораздо меньше, отнюдь не тонут. Они занимают свое особое месте, так как обозначают особый и весьма существенный участок окружающего нас мира.

Развитие астрономии и космонавтики приводит к тому, что возрастает и весомость, значимость космических названий. Если для человека XIX в. имя Венера по преимуществу обозначало богиню любви (А. С. Пушкин 23 раза употребил в своих произведениях слово Венера с этим значением, а о планете Венере упомянул лишь однажды), то в наше время название Венера прежде всего ассоциируется с планетой Солнечной системы, а уж затем — с античной богиней.

Космические названия — не просто знаки для различения космических объектов. Эти названия — голос истории, свидетельства минувшего, дающие нам представление о том, как в древности понимали небесные тела, о старинных космогонических концепциях и о практическом использовании звездного неба для ориентации во времени и пространстве. Космические названия — один из самых ярких памятников истории астрономии. Широко, своеобразно и красочно они отразили многие этапы научного познания Вселенной.

Космические названия облегчают запоминание космических объектов, и в частности созвездий. Издавна они служили небесными ориентирами, надежным мнемотехническим средством, позволяющим лучше усвоить конфигурацию звездного неба.

Почти все космические названия ныне «молчат». Их исторический смысл либо вообще скрыт от современного человека (звезда Вега), либо открыт лишь своей поверхностной стороной (созвездие Пегас). Но если разобраться в языковых связях и условиях появления этих названий, то они расскажут нам много любопытного и поучительного.

Глава I Звездные имена

Десятки, сотни, тысячи названий небесных тел, как нерушимые вехи времени, отмечают нелегкий путь познания вселенной. Одни из них, например: Персей, Геркулес (созвездия), Марс (планета), известны с глубокой древности, другие родились в наши дни, как названия астероидов 1789, 1790 и 1791 — Добровольский, Волков, Пацаев, — они хранят память о героях-космонавтах.

Живя в настоящем, названия небесных тел свидетельствуют о прошлом, о времени и месте своего возникновения. Выявить и расшифровать их, прочесть смысл названий — интересная, хотя и трудная задача. Она как будто облегчается тем, что многие космические названия — обычные, понятные нам слова: созвездия Лев, Лебедь, Близнецы, галактика Водоворот. А другие непонятны лишь потому, что взяты без перевода из арабского, греческого или латинского языка. Названия звезд Денеб и Ригель в переводе с арабского означают «хвост» и «нога», а звезды Капелла и Мира — по-латыни «козочка» и «удивительная».

Но это — кажущееся облегчение. После расшифровки этимологического смысла названия всегда остается трудный вопрос: почему. И суть этого вопроса не в той лишь, каким образом, скажем, созвездие получило название Лев. Ведь его можно сформулировать и так: почему именно Лев, почему данный объект назван так, а не иначе? Астрономы и популяризаторы астрономических знаний в поисках ответа издавна обращаются к античной мифологии. Но мифология, как мы попытаемся это показать, скорее мешает, чем помогает понять смысл старых астрономических названий. Земные социально-исторические реалии значили для небесной номинации гораздо больше, чем мифы.

Да и самый обычный, элементарный смысл слов, ставших названиями небесных тел, со временем может быть утрачен. Особенно часто это происходит, если название образовано от собственного имени. А названий таких много. Астероид 54 именуется Александра, мы легко можем определить, что это — женское имя. Но название свое он получил в честь великого немецкого естествоиспытателя Александра Гумбольдта! Открытая в 1858 г., в разгар астероидного «бума», эта малая планета была наречена после продолжительной дискуссии именем ученого, а сейчас о связи Александры с Александром Гумбольдтом знают лишь немногие.

Здесь мы уже вторглись в область специального астрономического словообразования. Ведь имя астероида имеет формальные отличия от имени ученого, оно видоизменено. Такие видоизменения, как правило, стандартны и легко объяснимы. Но подчас они оказываются очень даже нестандартными.

В общеупотребительном русском языке нет прилагательного сверхновый, а вот астрономам хорошо известны сверхновые, особенно яркие взрывающиеся звезды, которые при взрыве теряют от 1 до 90 % своей массы, сжимаясь в белых карликов. Сопоставляя термины сверхновая и новая (такие взрывающиеся звезды тоже существуют) и исходя только из смысла их компонентов, можно заключить, что сверхновая — это что-то вроде более новой, более «свежей» звезды. Но такое заключение было бы совершенно ошибочным.

Термин новая ввел в астрономию Тихо Браге, который в книге «De Nova Stella» («О новой звезде»), вышедшей в 1573 г., описал вспышку в 1572 г. в созвездии Кассиопеи яркой звезды, нагнавшей страх на всю Европу. Со времен Тихо Браге этим термином именуют всякую звезду, вспыхивающую там, где раньше звезды не было. Однако в 20-х годах нашего века астрономы определили, что особо массивные звезды по мощности и результатам взрыва резко выделяются среди обычных новых звезд, превышая их по величине вспышки в миллионы раз. Вот эти особо мощные новые и стали именоваться сверхновыми звездами. Приставка сверх- указывает на мощность взрыва, усиливает астрономический, а не общеупотребительный смысл слова новый. И для истории термина уже несущественно (хотя это и любопытно), что звезда, породившая благодаря Тихо Браге термин новая, на самом деле была, как это стало ясно в XX в., сверхновой.

Изучение космических названий свидетельствует, что в древности эти названия возникали преимущественно вследствие ассоциаций с общественно значимыми предметами и явлениями — ассоциаций по сходству (они называются метафорами) или по смежности (такие ассоциации именуются метонимиями). Здесь задача исследователя — найти и объяснить такие ассоциации. В новейшее время космические названия изменили свой характер и стали в основной массе мемориальными, памятными. Смежность, а тем более сходство с источником названия могут полностью отсутствовать. Просто источник этот представляется обществу (либо одним лишь авторам названия) существенным, заслуживающим того, чтобы быть увековеченным в небесном имени. Здесь ученый должен точно установить источник названия и определить, почему он оказался существенным.

Вселенная бесконечна. Одна наша Галактика содержит более 150 млрд. звезд. А доступная наблюдениям часть Вселенной включает, вероятно, более 100 млрд. галактик. Но это вовсе не означает, что и космических названий есть тоже бесконечно много. Во-первых, число космических объектов, найденных астрономами и могущих быть поименованными, велико, но конечно. Даже в своей Галактике астрономы не могут увидеть большинства звезд, нескольку их закрывают темные пылевые туманности. А во-вторых, и это в данном случае самое главное, словесные обозначения имеет лишь ничтожная доля известных астрономии небесных тел.

Следует оговориться, что астрономы имеют для «внутреннего пользования» довольно четко регламентированные условные (как правило, буквенно-цифровые) обозначения всех интересующих их космических объектов, например: астероид 1948 SB (так именуется малая планета № 1579, не имеющая словесного названия), галактика NGC 1068. Эти обозначения, строго говоря, тоже являются собственными именами. И это не просто произвольные знаки, они содержат, как увидим, вполне определенную информацию. Но информация эта, так сказать, сугубо техническая и для всей серии обозначений одинаковая. Поэтому, говоря о звездных именах, мы имеем в виду, конечно, имена словесные. Им и посвящена данная книга, хотя нам иногда придется обращаться и к условным обозначениям.

Итак, словесными именами наделено относительно небольшое количество космических объектов. Это объекты, во-первых, известные с древнейших времен, когда никаких других обозначений, кроме словесных, для них не существовало (например, «старые» созвездия, яркие звезды); во-вторых, получившие название по традиции, причем здесь четко выделяется традиция древней астрономии («новые» созвездия) и традиция, сложившаяся на протяжении нескольких последних веков (кометы, детали поверхности Луны и др.); в-третьих, особо примечательные своими свойствами или видом (некоторые звезды и галактики). В сумме это составляет около 4000 названий, если считать по одному названию на объект и учитывать только отдельные космические объекты, т. е. не принимать в расчет названия деталей Луны (таких названий около 1300) и Марса (их несколько сотен).

На самом деле названий больше. Один объект может иметь и несколько разных названий. Астрономия стремится всячески этого избежать. Ведь собственные названия небесных тел — это своеобразные астрономические термины. А синонимы терминологию отнюдь не обогащают. Одно явление должно обозначаться лишь одним терминов, иначе неизбежна путаница. И астрономы навели в используемых ими названиях порядок.

Правда, в литературе встречаются и сейчас отдельные колебания. Например, третий спутник Сатурна Тефию называют иногда еще и Фетидой[1]. Любопытно, что раздвоение названия произошло вследствие ошибки (внимание автора на это обратил И. Л. Генкин). Тефия и Фетида — два разных персонажа древнегреческой мифологии. Ж. Кассини, открывший В 1684 г. спутник, назвал его именем титаниды, дочери Урана и Геи, Тефии. Но по-латыни это имя пишется Tethys, похоже на имя нереиды Фетиды — Thetis. Кстати, в старой русской литературе имена обоих этих божеств писали совершенно одинаково — Тетис. В общем, похожесть оказалась «роковой»: одни название спутника передавали верно: Тефия, а другие — неверно: Фетида. По два названия сохранили и отдельные звезды (в прежние времена это случалось довольно часто). Так, α Андромеды именуется Альферрац, или Сиррах. Оба названия — части арабского имени этой звезды Сиррах ал-Фарас, что значит «пуп коня». Звезду включали также в созвездие Пегаса, отчего она и получила столь странное имя.

В целом же астрономы всего мира ныне пользуются одинаковыми наименованиями космических объектов, причем эталоном для национальных форм названия принято считать его латинское написание.

Но так было не всегда. Разные народы и даже разные локальные группы одного народа именовали звездное небо по-разному. В значительной мере такое состояние сохранилось и сейчас. Кроме научных, существует, особенно для Млечного Пути и заметных созвездий, огромное количество названий народных. И конечно же, для науки народные названия не менее интересны, чем названия научные. Наиболее древние научные названия выросли тоже из народных. Отвергнутое астрономией многообразие наименований одного космического объекта радует историка. Это многообразие хорошо показывает, как различия социально-экономического уклада, различия жизни и быта вынуждали людей видеть на небе в одном и том же очень разные вещи. Исследовательница названий космических объектов М. Э. Рут собрала 52 русских народных названия Большой Медведицы, 21 название Ориона (либо только его Пояса), 20 названий Млечного Пути, 18 названий Венеры[2]. И это все — только в одном языке. А если сложить названия разных народов?

Как видим, материала для исследования, материала сложного, увлекательного, очень много. Интерес к названиям космических объектов, попытки объяснить эти названия известны издавна. Французский астроном и блестящий популяризатор астрономических знаний Камилл Фламмарион (1842–1925) рассказывает такую историю: «Один недогадливый человек задал, говорят, такой вопрос астроному: „Я готов поверить, что ученые каким-то образом узнали расстояние до звезд, определили их размеры и разведали о них еще многое другое. Одного только не могу понять: откуда могли люди дознаться, как звезды называются?“»[3]. Комментарий Фламмариона к этому анекдоту — «люди сами дали имена звездам и созвездиям, как и всем прочим вещам», — совершенно верен. Но ведь и после такого разъяснения вопрос о названиях остается открытым: где, когда, почему они появились? Почему они оказались такими, а не другими?

Нельзя сказать, что в популярных и учебных книгах по астрономии ответов на этот вопрос совсем нет. Но они обычно начинаются и кончаются античной мифологией. Первый русский звездный атлас, изданный Корнелием Рейссигом в Петербурге в 1829 г. (фактически атлас вышел лишь в 1834 г.), так объясняет названия созвездий Ворон, Чаша и Гидра (последнее у Рейссига — Водяной Змий, Большой Водяной Змий и даже Большая Водяная Змия): «…говорят, что некогда Аполлон хотел Юпитеру принести жертву, для чего послал своего Ворона с Чашею за водою; но сей, опоздавши, оправдал себя тем, что будто бы Змий препятствовал ему черпать воду; после чего Аполлон поставил Ворона подле Чаши и велел Змию не позволять ему из нее пить».

Эту же легенду, только современным слогом и с меньшей уверенностью в ее правильности, сообщают и сейчас: «В памяти человеческой стерлись всякие следы происхождения этих древнейших созвездий. Правда, до нас дошел один далеко не достоверный рассказ о том, что якобы в этом месте небосвода запечатлен тот Ворон, которого Аполлон послал с Чашей за водой для выполнения одного религиозного ритуала. Ворон не исполнил просьбу Аполлона, за что вместе с Чашей в наказание был навсегда помешен на спину омерзительного змеевидного небесного чудовища»[4]. Между тем эта кочующая по страницам сказка явно вторична. Она придумана после появления названий созвездий Ворон, Чаша и Гидра, специально для «объяснения» этих названий, а первоначально, по-видимому, лишь для их запоминания, как мнемотехническое средство.

Астрономы внесли большой вклад в расшифровку звездных названий. В этом плане много интересных соображений содержит, например, работа Д. О. Святского «Очерки истории астрономии в Древней Руси» [5].

Американский астроном Г. Рей предложил для большинства созвездий очертания, соответствующие предметам, отраженным в их названиях. По крайней мере в части случаев найденная Г. Реем конфигурация как раз и объясняет название созвездия. Созвездие названо, скажем, Львом потому, что его звезды образуют фигуру льва. Ученый справедливо заметил о своем методе изображения созвездий: «Вполне возможно, что новый способ не так уже и нов. Человеческий глаз хочет видеть осмысленные фигуры… Есть основания полагать, что еще на заре человечества люди начали ориентироваться среди множества звезд, видя мысленным взором фигуры, образуемые группами звезд. Возможно, мы делаем в точности то же самое, что и они»[6].

В настоящее время звездные имена заинтриговали также и языковедов. Как ни специфичны космические объекты, их названия все равно остаются словами, фактами языка. Поэтому их, естественно, нужно изучать лингвистическими методами. Не ограничиваясь вопросами происхождения, языковеды значительно расширили круг тем, связанных с изучением космических названий. Они рассматривают, например, географическое распространение народных названий, историческое развитие этих названий. Изучение космических названий хорошо вписалось в созданную в составе языкознания науку о собственных именах — ономастику, образовав важную часть этой науки. Эту часть ономастики стали называть астронимикой или космонимикой. Соответственно, название одного небесного тела обозначается термином астроним, либо космоним. Попытки разграничить функции этих однозначных терминов либо избавиться от одного из них пока не увенчались успехом.

Серьезное лингвистическое изучение астронимов, по сути, только начинается, но уже дало положительные результаты в работах В. А. Никонова, Б. А. Розенфельда, А. В. Суперанской и других советских и зарубежных ученых[7]. Собраны большие астронимические материалы (хотя следует сразу же сказать, что дальнейшие их поиски остаются задачей первостепенной важности), очерчена проблематика, намечены методы изучения астронимии. Однако собственно астрономические познания лингвистов скудны. А это отрицательно сказывается на изучении ими космических названий. Только содружество астрономии и лингвистики, сочетание астрономических и лингвистических знаний будет способствовать успешному изучению астронимов.

Для изучения космических названий существен вопрос об их группировке. Есть несколько взаимосвязанных способов членения всех астронимов на две группы. С одним из них мы уже познакомились — это деление космических названий на научные и народные. Многие особенности (в том числе единообразие первых и разнообразие вторых) отличают эти две группы названий. И если научные названия могут принадлежать любым типам космических объектов, то народные — отнюдь нет. Народных названий, например, астероидов, не существует: астероиды видны только в телескоп. Народные астронимы возможны лишь для видимых невооруженным глазом объектов — для тех деталей небосвода, которые с глубокой древности открыты пытливым взорам человека.

И в этом отношении деление космических названий на научные и народные сближается с другим их делением — на новые и старые. Некоторые группы объектов, например: спутники планет (кроме Луны, естественно), детали поверхности Марса, имеют только новые названия: в старину о существовании этих объектов люди не знали. Однако не существует таких групп космических объектов, которые имели бы только старые названия. Даже в названиях созвездий есть не только старые, но и новые. К числу Старых относят названия античной и арабской астрономии, а также эквивалентные народные названия, созданные в других странах. Время появления и авторы старых названий, как правило, неизвестны.

Новая серия космических названий появилась после 7 января 1610 г., когда Галилео Галилей впервые направил свой телескоп на ночное небо и увидел объекты, ранее человеческому глазу не доступные. Новые названия весьма различны и по своему характеру и по времени рождения — ведь промежуток от 1610 г. до наших дней очень велик. Но все они появились и существуют до сих пор как научные термины, объединяет их и то, что время, место рождения, их автор точно известны или могут быть установлены.

Деление астронимов на старые и новые, на первый взгляд, полностью совпадает с другим их членением — с выделением названий космических объектов, видимых невооруженным глазом, и названий объектов телескопических. Рубеж этих двух групп — тот же 1610 год: раньше люди, естественно, не видели телескопических небесных тел. Однако астронимы, возникшие после 1610 г., т. е. астронимы новые, отнюдь не все принадлежат телескопическим объектам. Среди новых названий — имена 40 созвездий (преимущественно южного неба) и всех комет, среди которых отдельные в период наибольшего приближения к Солнцу тоже видимы без каких-либо оптических приспособлений.

Предложено еще одно деление астронимов на две группы. Речь идет о различении названий космических объектов — реальных, природных тел — и названий звездного неба — проекции космических объектов на ночное небо Земли. Скажем, созвездия относятся только ко второй группе: ведь таких отдельных космических объектов нет, созвездие — это сочетание звезд, объединяемых лишь земным наблюдателем. А вот астероиды принадлежат к первой группе. Для человека, просто глядящего на ночное небо, а не специально его изучающего с помощью оптических приборов, астероидов не существует.

Все эти деления при анализе астронимов надо так или иначе учитывать, потому что принадлежность космического названия к определенной группе уже как-то характеризует свойства этого названия. Но в основу группировки названий при их описании целесообразно положить не одно из этих делений, а членение их по типам объектов. Иначе говоря, удобно сначала описывать, скажем, названия созвездий, затем звезд, планет и т. д. Рассматривая наименования однородных объектов, мы можем более экономно и четко изучить большинство астронимов. Внутри же ряда наименований однотипных космических объектов можно (и нужно!) учитывать названные выше группировки. Именно такой метод изложения принят в данной книге.

Звезды всегда привлекали людей. Люди придумывали легенды и сказки, приписывая звездам то, чего у них нет. Затем началось медленное и мучительное познание истинной природы звезд — открытие того, что у них есть. И одним из первых звеньев в цепи познания было рождение имен. Человек закрепляет достижения своего разума названиями. И потому они не исчезли, не вытеснились условными астрономическими обозначениями. И потому тяга к ним не иссякает.

Революционер и ученый Николай Александрович Морозов вспоминает о своих занятиях астрономией в дореволюционном Крыму: «Каждому и каждой хочется воспользоваться случаем угнать от нас названия звезд, которые, как справедливо жалуются они, очень трудно разыскивать неопытному человеку по картам»[8].

В наши дни полеты в околоземное пространство стали привычны. Космические корабли бороздят просторы Солнечной системы. И, конечно же, звездные имена все больше влекут человека.

Глава II Галактика

Вероятно, самым удивительным образованием звездного неба является Млечный Путь — серебристая туманная полоса, опоясывающая небесную сферу и хорошо видимая в безлунные ночи. Полоса эта была замечена и названа человеком еще в глубокой древности. И нет народа, который не имел бы для нее своего имени и своей интерпретации.

Древние греки объясняли появление этой полосы следующим образом. По приказу Зевса его сын Геракл, рожденный смертной женщиной, был поднесен к груди Спящей Геры, чтобы молоко богини сделало младенца бессмертным. Однако проснувшаяся Гера резко оттолкнула новорожденного. Геракл не стал бессмертным, а брызнувшее из божественной груди молоко оставило на небе яркий белый (и вечный, бессмертный!) след — Млечный Путь.

Это толкование — разумеется, весьма наивная попытка осмыслить непонятное явление. Но не будем слишком строги. И в более поздние времена очень серьезные люди I полагали, что Млечный Путь — это отражение солнечного света, скопление паров под звездами, пылающие в небе земные газы или даже своеобразная заклепка, соединяющая две небесные полусферы. Известны и правильные догадки, восходящие еще к Пифагору, но только в 1610 г. Галилео Галилей установил истинную природу Млечного Пути. Направив на него свой телескоп, ученый увидел, что Млечный Путь состоит из бесчисленного количества звезд.

Впрочем, сам факт существования этого скопления оставался непонятным и после Галилея, Даже в XIX в., через 100 лет после открытия Вильяма Гершеля, в основном верно объяснившего сущность Млечного Пути, многие астрономы полагали, что эта система находится «вне пределов понимания самых изощренных умов». И характерно, что этими словами английского астронома Агнесы Кларк завершил свой обзор названий Млечного Пути Ричард Аллен в книге, впервые изданной в 1899 г.[9]

Поэтому мы вполне можем вернуться к молоку Геры. Правомерен вопрос, чтó в данном понимании Млечного Пути древнее — Гера или молоко. Дело в том, что белесый Млечный Путь объективно допускал по цвету ассоциацию с молоком. Млечный Путь похож на пролитое молоко. И греки чаще всего называли его Γάλα «молоко» либо Κύχλος γαλαχτιχός «молочный круг». Миф о Гере и Геракле лишь объяснял, откуда это молоко взялось. Миф, по-видимому, и создан был специально для этой цели. Просто же Молоко без объяснения причин его появления греки видели на небе и до появления легенды. Мифологическая интерпретация названия, взятого и в реальной жизни людей, появилась позднее. Можно полагать, что эта интерпретация вообще родилась не в Греции, а пришла с Востока. Еще в древнем Шумере Млечный Путь связывали с богиней Наной, женой бога неба. А ведь и в греческой мифологии Гера — жена верховного бога Зевса.

Здесь уместно отметить, что в санскрите, древнем языке Индии, Млечный Путь именовался Divatmoja «божественный путь». В Иране он некогда был известен как Тропа Аримана, а в древней Скандинавии — как Дорога Óдина. Ариман, точнее Анхра-Майнью, считался у древних иранцев повелителем злых божеств; Óдин — верховный бог скандинавской мифологии.

Собственно говоря, все старые звездные названия — попытки осмыслить, понять ночное небо. Поэтому они и составлялись не из специально созданных слов, а повторяли обычные слова языка: в основе их лежал тот или иной образ. Образ этот обозначался в два этапа: сначала звездному объекту — Млечному Пути или созвездию — присваивалось по сходству имя общеизвестного, общественно значимого объекта, а затем уже это имя как-то вводилось в мифологию, получая ту или иную интерпретацию. Вхождение в мифологию было вполне логичным, Ведь тот же Ворон или, скажем, Молоко (Млечный Путь) находились в необычных условиях — на небе, а не на земле. Но не менее логичной была и вторичность, неизначальность подобного вхождения.

Многочисленные и разнообразные названия Млечного Пути вполне подтверждают эту закономерность появления старых названий космических объектов. В этой связи уместно обратить внимание на внутреннее противоречие, заключенное в названии Млечный Путь. Данный космический объект можно назвать Молоком, интерпретируя подобным образом его субстанцию. Так и поступили древние греки, которые, кстати, никогда не обращались при этом к идее дороги. Можно назвать его и Путем, интерпретируя его форму. Такое название Млечного Пути имеется среди русских народных его именований: Владимир Даль записал названия Пути и Дороги. Венгры называют Млечный Путь Orságút «дорога». В названии может, наконец, объединиться и форма, и субстанция (обычно по цвету). Но эти два параметра имени должны как-то согласовываться по смыслу. Такого согласования в имени Млечный Путь нет. Ведь молоко — жидкость. Русский фольклорный образ молочных рек (возможно, рожденный именно Млечным Путем) здесь гораздо уместнее, чем образ пути из молока. Сейчас мы говорим; водный путь. Но это — образ, вторичное и довольно позднее применение «сухопутного» термина к рекам и морям. Древние так не говорили.

Реку видели в Млечном Пути многие народы Востока. Арабы именовали его просто Нахр «река». Река эта могла конкретизироваться. В Индии это было Русло Ганга, в Греции — Эридан (мифическая река). Входящие в название уточнения отмечали нахождение «реки» на небе (аккад. «река неба», ассир. «река великой бездны», кит. Тяньхе «небесная река»; подобные названия есть в Японии и Вьетнаме), ее извивающийся характер (ассир. «змеиная река») и, конечно же, — ее наполнение (аккад. «река сверкающей пыли»; «река пыли» у чукчей и коряков; кит. Иньхе «серебряная река», вьетнам. Sông Ngân с тем же смыслом). Еще одно китайское название Млечного Пути — Синхе, известное также вьетнамцам (Tinh Нà), значит «звездная река». Его, вероятно, следует понимать как «река среди звезд»: уточнение имени указывает на расположение реки на небе, а не на ее субстанцию. До открытия Галилея трудно было полагать, что эту субстанцию составляют звезды.

По данным М. Гладышовой и В. А. Никонова, «речные» названия Млечного Пути есть в Индонезии, на острове Тимор, у аборигенов Австралии, а также в Экваториальной Африке и в некоторых языках американских индейцев.

Однако наименование Млечного Пути именно как «пути», как «дороги» оказалось более распространенным, господствуя в Европе, Африке и Америке. Те или иные уточнения отражали приметы этого «пути», но в еще большей степени они отражали исторический опыт и реальные условия жизни людей.

На огромной территории Млечный Путь именуется Соломенной Дорогой. Территория эта вытянута, как отмечает В. А. Никонов, «в широтном направлении, на западе достигая Атлантического побережья Африки, на востоке — почти пустыни Гоби в Центральной Азии, на севере — Дуная и Кавказского хребта, на юге — Эфиопии»[10]. А вот шведы называют Млечный Путь Vintergatan — «зимняя дорога». Подобными названиями пользуются алтайцы: Кардын уолы «снеговой путь» и хакасы: Хыро чолы «дорога инея». Оригинальный, но тоже «снежный» образ в основе названия Лыжный След, распространенного от Урала до Амура (языки хантов и манси, тунгусские языки).

Оба типа названий дают Млечному Пути довольно выразительную характеристику: одна дорога посыпана соломой, а другая — снегом. Но немыслимо поменять эти названия местами. Кочевники Ближнего Востока (а наименование «соломенная дорога» изначально появилось, по-видимому, у арабов и от них распространилось среди соседних народов) вели хозяйство, в котором солома имела весьма существенное значение. Снег же — характерная примета Севера.

В ряде других названий «покрытие» Млечного Пути было сочтено пылью (древний Аккад и государство инков в Перу, американские индейцы), пеплом либо сверкающей золой (Золотистый Путь у эскимосов и бушменов, Пепельный Путь у индейцев племени дакота), песком (у немцев), мукой (у венгров, у индейских племен Северной Америки), белой глиной (Южная Америка), даже овцами (Кай жолы у киргизов). Тувинское название Сылдыс оруу «звездная дорога», подобно приведенной выше Звездной Реке, первоначально, по-видимому, означало «дорога среди звезд». Наличие извивов Млечного Пути отмечено одним из его индийских названий Змеиная Тропа, которое очень похоже на упоминавшуюся уже Змеиную Реку.

В последнем случае, возможно, произошла контаминация двух названий, которая, несомненно, имела место в истории наименования Млечный Путь. «Молочное» название этого космического объекта было заимствовано римлянами у греков. Плиний пользовался именем Circulus lacteus «молочный круг» — буквальным переводом греч. Κύχλος γαλαχτιχός. Но у римлян было и свое собственное название, основанное на идее дороги: Via caeli regia «царская дорога неба».

Свое и заимствованное у греков название соединились: получилось алогичное: Via lactis, или Via lactea — Млечный Путь. Название это со временем стало астрономическим научным термином — ведь латинский язык в средневековой Европе был языком науки. Это название, переведенное на национальные языки, распространилось по всему свету: англ. Milky Way, нем. Milchstrasse, фр. Voie tactée, ит. Via lattea и др. В русском именовании Млечный Путь отразилась церковнославянская традиция: молоко по-старославянски млђко. Впрочем, в 1730 г. Антиох Кантемир еще не считал нужным подчиняться этой традиции и писал: «Малые вихри Молочной дороги»[11].

И хотя ныне название Млечный Путь распространено повсеместно, появилось оно в Древнем Риме. Одинаковые названия могут возникнуть в разных странах независимо друг от друга. Но названия с одинаковыми логическими ошибками — нет.

Небесная дорога, как это случалось и с небесной рекой, могла конкретизироваться самым земным образом. В названии отмечались не какие-либо черты, присущие этой дороге, а ее функции — реальное либо воображаемое использование ее людьми. В этих случаях небесная дорога получала географическую или историческую привязку. Так, во многих странах Европы Млечный Путь именуется Римской Дорогой — ит. Strada di Roma, в Швейцарии Weg uf Rom и т. д., поскольку «все пути ведут в Рим». Подобные локализации Млечного Пути обычно связываются со «святыми местами»: ведь путь-то этот все-таки небесный! Засвидетельствовано русское название Иерусалимский Путь, известнее также на Украине. В Турции употребительно название Hacilaryolu «дорога паломников», или Haciyolu «дорога паломника», т. е. путь в Мекку.

Подобным образом норманны толковали Млечный Путь как «тропу духов», ведущую в Валгаллу (Вальхаллу) — чертог Одина, где обитали герои, павшие в бою. У англосаксов название Млечного Пути Watlingstrete связывалось, как сообщает Р. Аллен, с мифическими великанами ветлингами, сыновьями короля Ветла, но конкретно имелась в виду одноименная дорога в Лондон, якобы сооруженная этими ветлингами. В Польше Млечный Путь часто называют «дорогой в Ченстохову» (изредка — в Краков, Варшаву).

Вообще, земная «специализация» Млечного Пути далеко не всегда получала мифологический оттенок. Венгерское название Cigányok útja «цыганский путь», известное также в Молдавии, просто связывает самый длинный путь с самыми большими охотниками к перемене мест. Иначе истолкован Млечный Путь в другом его венгерском названии Hadi útja «путь войска». Оно напоминает о переселении венгров с берегов Волги на их нынешнее место жительства. В этом переселении, сопровождавшемся беспрерывными войнами, венгры, по преданию, ориентировались по Млечному Пути.

И здесь уместно остановиться на самом популярном украинском названии Млечного Пути — Чумацький Шлях «чумацкий путь». Но сначала отметим, что благодаря видимому обращению небесной сферы Млечный Путь — в зависимости от времени суток и времени года — может указывать разные направления, поэтому нас не должно смущать его использование как ориентира при явно разнонаправленных передвижениях.

Чумаками на Украине называли торговцев, ездивших на телегах (XV — первая половина XIX в.) в Причерноморье, преимущественно за солью. Поэтому и название Чумацький Шлях иногда толкуется, подобно «соломенной дороге», как характеризующее субстанцию Млечного Пути: путь этот посыпан солью. Но соль была слишком ценным продуктом, чтобы ее рассыпать. И народные предания, и расположение Млечного Пути свидетельствуют, что перед нами типичное ориентационное название. Чумаки ездили в Крым летом и зимой (весной и осенью дороги были непригодны для доездок), направляясь на юг либо на юго-восток. И именно Зимними вечерами Млечный Путь тянулся с северо-запада на юго-восток. Летом его направление иное, но тоже помогало ориентации. Да и долгие летние дни уменьшали необходимость в ночных передвижениях.

Молдавское ориентационное название Млечного Пути Каля робилор «дорога невольников». Сколько их, пленных и оторванных от родных мест невольников, было угнано в Крымское ханство после жестоких набегов!

А вот весной, в марте-апреле, Млечный Путь направлен по вечерам с севера на юго-запад. Это обстоятельство, по объяснению Д. О. Святского, тоже стало основой целой группы названий Млечного Пути. Имеется в виду одно из самых распространенных его наименований «птичий путь», используемое на территории от Балтийского моря до Тянь-Шаня. Это — главное имя «небесной дороги» у многих финно-угорских и тюркских народов.

Среди многочисленных национальных форм названия Представлено и обобщенное «птичий путь»: фин. Linnunrata, эст. Linnutee, мокш. Нармонь ки, башкир. Кош юлы, кирг. Куш жолы, и конкретизированное «гусиный путь»: марийск. Кайыккомбо корно, коми-зырян. Дзодзöг туй, эрзян. Вирь мацеень ки, удмурт. Луд зазег сюрес, чуваш. Хуркайнак суле, башкир. Каз юлы, татар. Киек коз юлы; «журавлиный путь»: эрзян. Каргонь ки, мокш. Карконь ки. Названия Птичий Путь и Гусиная Дорога, Журавлиная Дорога известны и в русских народных говорах, они есть и в других славянских языках, например: пол. Droga ptasia, укр. Дорога у вирiй (вирiй — теплые страны, куда улетают на зиму птицы).

Данное название — тоже ориентационное. Перелетные птицы возвращаются весной, И в это время направление Млечного Пути (вечером) хорошо совпадает с их маршрутами. Характерно, что в Западной Европе, где птицы прилетают не с юго-запада, а просто с юга, нет названия Птичий Путь, чем тоже доказывается именно «маршрутный» смысл этого названия.

Этот смысл важен для людей сам по себе, и поэтому он не требует истолкования субстанции Млечного Пути. То ли это бесчисленные стаи птиц, то ли это просто маршрут, дорога птичьих перелетов.

Возникновение и распространение названия Птичий Путь у разных народов было различным. Близкородственные языки, несомненно, унаследовали его от общих предков. То обстоятельство, что венгры знали это название до XVI в., а теперь его не применяют, свидетельствует о том, что это — общеугрское наименование. Название это могло также заимствоваться, переходить из языка в язык. Возможно, так кое-где появились упоминавшиеся русские названия, взятые у финно-угров. Но в данном случае более вероятен третий путь появления имени — независимое его возникновение у разных народов. Связь Млечного Пути с маршрутами перелетных птиц, конечно же, могла быть замечена и закреплена в названии равными народами. М. Гладышова приведя такое объяснение, записанное от информатора в Польше: «Птицы той дорогой прилетают и улетают».

И не случайно территория, на которой распространилось название Птичий Путь, в основном совпадает с территорией юго-западных «птичьих маршрутов». Поэтому, в частности, нет основания полагать, что тюрки взяли это название у финно-угров или наоборот. Сходные обстоятельства привели к появлению сходных названий. Здесь картина явно отлична от условий появления имени Млечный Путь, которое не порождалось независимо. И напрасно М. Гладышова связывает название Птичий Путь с названием Дорога Душ (или духов)[12] — тоже довольно распространенным именем Млечного Пути. Это последнее имя, одна из форм мистического осмысления Млечного Пути, ни в коей мере не могло предшествовать Птичьему Пути. Популярность и география имени Птичий Путь убедительно доказывает, что оно рождено наблюдательностью людей, а не их представлениями о загробной жизни, о душах, превратившихся в птиц.

По-иному маршрутная функция Млечного Пути предстает в русских названиях Батыева Дорога, Мамаева Дорога, также Басурманская Дорога. Это название отмечает не направление иноземного нашествия, а его масштабность и величие последующей победы над захватчиками.

Именования Млечного Пути при всем их невероятном разнообразии никогда не были случайными. Для их появления необходимо было сочетание двух признаков — существенной земной реалии и существенной (в глазах авторов) черты Млечного Пути, Юго-восточное направление Млечного Пути заметно не хуже, чем юго-западное. Но поездки чумаков в Крым совершались на гораздо меньшие расстояния, чем перелеты птиц в теплые края. Поэтому название Птичий Путь оказалось гораздо более распространенным, чем Чумацкий Путь.

Новое название могла быть и результатом встречи двух ранее бытовавших названий. Именно так появилось наименование Млечный Путь.

И здесь следует вернуться к реалистическому и религиозно-мистическому восприятию реалий Млечного Пути. Мы уже говорили об этом. Христианство прибавило к длинной цепи названий Млечного Пути немало новых звеньев. Здесь русские названия Моисеева Дорога и Святая Дорога, укр. Божья Дорога (по ней ходит пешком бог и ездит в огненной колеснице пророк Илья), пол. Droga Pana Jezusa, венг Iezus útja «Иисусов путь» и обобщенное Isten útja «божий путь», нем. Jakobs Weg, фр. Le Chemin de St. Jaques, англ. Way of Saint James «путь святого Якова», нидерл. Hilde Strasse «улица святой Гильды» и т. д.

Разумеется, ни одно из этих названий, отразивших вторую волну религиозного влияния на космические наименования, не является древним. М. Гладышова показала, что христианские названия Млечного Пути просто вытеснили, заменили собой старые имена этого космического объекта. Названия, связанные с народными верованиями, например фин. Väinämöinen tie «путь Вяйнямейнена», по всей видимости, значительно древнее, хотя и они вторичны.

«Дорожные» и «речные» обозначения Млечного Пути не единственно возможные его именования. В зависимости от исторического опыта и хозяйственной деятельности народа здесь могли быть отражены и другие предметы и существа. Весьма красноречивы в этом плане русское народное название Коромысло и полинезийское обозначение Млечного Пути Длинная Акула.

Владимир Даль среди русских имен Млечного Пути отметил и название Улица. Р. Аллен сообщает о кельтском Arianrod «серебряная улица» и нидерландском Vronelden Straet «женская улица». Есть и другие названия Млечного Пути, в которые входит слово улица. Улица — та же дорога, но среди домов, в селении. Это значит, что понимание Млечного Пути как улицы характеризовало уже не только этот объект, но и прилегающие части небесной сферы, воспринимавшейся, очевидно, как населенный пункт, в котором жилищами были звезды.

Люди видели в Млечном Пути пояс (русское народное Пояс, лат. Caeli Cingulum «небесный пояс»), ленту (Длинная Лента в Сирии, просто Лента у Птолемея), нитку (Ах чıбек «белая шелковая нитка» у хакасов), веревку (Золотой Шнур в древнем Вавилоне, Небесный Канат у якутов), шов (Небесным Швом Млечный Путь называется во всех монгольских языках), трещину (тувин. Дээр тии «небесная трещина»), столб (белорус. Большой Столб, венец. Нув пуд «опора неба»), хребет (Костяк Мира у индейцев Калифорнии), змею (у американских индейцев и на Украине), луч (солнечный у поляков и молочный у немцев), облако (островá Самоа), также невод (название подразумевает, что звезды — это рыбы), дерево и др. Снова и снова мы убеждаемся, что небесные имена отражают земные заботы и земные интересы людей. Да иначе и быть не могло: ведь имена эти созданы людьми и для людей!

Разговор о названиях Млечного Пути мы начали с греческого Молочного Круга. В этом названии интересно не только прилагательное, но и существительное. Все прочие названия объясняли только видимую часть Млечного Пути, а идея круга учитывает и невидимую, констатируя тот факт, что Млечный Путь охватывает всю небесную сферу, а не только ее видимую часть.

Таким образом, это название — свидетельство проницательности древних греков, их умения наблюдать и обобщать. По своей точности Круг — возможно, самое удачное название Млечного Пути. Но оно, как мы знаем, лишь на непродолжительное время попало к римлянам. Название Млечный Круг употребил в своем «Лексиконе треязычном», вышедшем в 1703 г. в Москве, Ф. Поликарпов. Но история распорядилась так, что получило распространение имя Млечный Путь — яркое, однако но смыслу одно из наименее удачных названий этого космического объекта.

Говоря о названиях Млечного Пути, мы совсем не упоминали слова Галактика. И это не случайно. Название Галактика извлечено из греческого обозначения Млечного Пути Κύχλος γαλαχτιχός («молочный круг»), и на протяжении веков астронома пользовались им как синонимом имени Млечный Путь. Но в 1784–1785 гг. английский астроном Вильям Гершель провел очень трудоемкие подсчеты звезд в разных участках неба и установил, что Млечный Путь — это лишь видимая проекция на небесной сфере огромной дискообразной звездной системы, куда входит и наше Солнце, и все доступные человеческому глазу звезды. Вот главный вывод ученого, как он изложен в 1833 г. его сыном Джоном Гершелем: «Звезды, нами видимые, не разбросаны в пространстве без порядка, но образуют слой, которого толщина незначительна в сравнении с длиною и шириною».

Вот этот слой, точнее звездная система, и стала именоваться Галактикой. Ныне названия Галактика и Млечный Путь употребляются уже с разными значениями, обозначая звездную систему и ее видимое с Земли отражение — на ночном небе.

Дальнейшая судьба имени Галактика зависела от успехов астрономии. Сначала ученые догадывались, а в первой четверти XX в. установили точно, что наша Галактика — далеко не единственная во Вселенной звездная система, что их много: миллиарды или даже бесконечно большее количество. Эти звездные системы вначале называли внегалактическими туманностями, а затем, чтобы подчеркнуть их однотипность с нашей звездной системой, стали именовать галактиками. Идея такого наименования, ныне общепринятого, принадлежит американскому астроному Харлоу Шепли.

Естественно, что, обозначая множество звездных систем, слово это перестало быть именем собственным и превратилось в нарицательное, почему и пишется со строчной буквы. Для нашей же звездной системы имя Галактика остается собственным и имеет поэтому прописную букву.

Такое употребление термина Галактика вошло в науку не сразу. Н. А. Морозов, отстаивавший концепцию множества звездных систем, в 1911 г. писал: «По строению нашего Млечного Пути мы должны судить и о строении бесчисленности других небесных архипелагов в бесконечности Вселенной»[13]. Позже, в 1924 г., он пользовался уже более близкой к нам терминологией: «Единственную звездную систему, видимую нашим глазом… мы назовем Галактической системой, или просто Галактеей… Галактическая система видимых нами звезд и туманностей — конечно, только один из островков безбрежного вселенского океана» [14]. Далее ученый говорил о бесчисленности «галактических систем, которые я назвал здесь Звездными Венками, или Островками Вселенского Архипелага»[15]. Термина галактика и даже имени Галактика здесь еще нет.

Да и теперь самую знаменитую чужую галактику, с которой и началась внегалактическая астрономия, мы по традиции называем туманностью Андромеды. Термином туманность (лат. nebula «туман, облако») астрономы с XVII в. обозначали особый класс «размытых» космических объектов. И хотя в XX в. стало совершенно очевидным, что этот термин ошибочно объединил два совершенно разных типа объектов — скопления пыли и газов в составе нашей Галактики и звездные системы за пределами Галактики, — их продолжали именовать туманностями, различая лишь по определению: галактические туманности, внегалактические туманности.

Их и обозначают в астрономии одинаково — порядковым номером каталога, которому предшествует буквенный индекс М (по составленному в 1781 г. Шарлем Мессье каталогу, включавшему 103 туманности и звездных скопления), NGC (указание на New General Catalogue — «Новый общий каталог» Джона Дрейера, вышедший в 1887–1908 гг.) либо IС (Index Catalogue — дополнительные тома к «Новому общему каталогу»).

«Новый общий каталог» включил и объекты, отмеченные Ш. Мессье, поэтому последние имеют двойные обозначения, например: туманность Андромеды обозначается М31 и NGC224, а еще одна спиральная галактика — М51 и NGC5194. Для этой последней у астрономов есть и третье обозначение — словесное: галактика Водоворот.

Дело в том, что своеобразие видимой формы некоторых туманностей (и галактических, и внегалактических) породило их словесные наименования, даваемые по сходству с каким-либо предметом. Наименования эти родились как разговорные, порой полушутливые обозначения и до сих пор не имеют статуса официальных названий. Однако в астрономической литературе, особенно научно-популярной, они применяются довольно широко.

Вот примеры таких наименований для галактических туманностей, т. е. туманностей действительных, не являющихся звездными системами: Америка, Калифорния (похожи на очертания соответствующих участков географической карты), Конус, Лагуна, Пеликан, Розетка, Сеть (диффузные туманности); Гантель, Кольцо, Покрывало, Сатурн (похожа на эту планету), Сова, Улитка (планетарные туманности); Конская голова, Угольный мешок (темные туманности). Так могут именоваться, как мы видели, и туманности внегалактические, т. е. галактики, например галактика Сомбреро. Туманности и галактики называются также по именам ученых, открывших либо изучивших их, и по созвездиям, в составе которых они видимы на небосклоне (туманность Хаббла, две галактики Маффей I и Маффей II, открытые итальянским астрономом Паоло Маффеем, туманность Ориона).

Все эти названия молоды и необязательны. За пределы специальной литературы они не вышли. Это не то, что названия Млечного Пути, история которых уходит в глубь тысячелетий.

Глава III Созвездия

Галактика не только опоясывает нашу Солнечную систему лентой Млечного Пути, но и окружает ее со всех сторон. Однако при взгляде не вдоль, а поперек Галактики мы видим отдельные звезды. Звездные россыпи ночного неба прихотливы и разнообразны. Глаз наблюдателя легко соединяет яркие соседние звезды во всевозможные конфигурации, и человеческая мысль давно отобрала и закрепила названиями наиболее заметные из этих конфигураций. Люди разделили небо на созвездия.

В разных странах и в разные времена делали это не совсем одинаково. Монгольские ученые XVIII в, насчитывали 237 созвездий, и, например, Геркулес у них распределялся между 19 созвездиями [16]. М. Э. Рут сообщила об особых русских народных созвездиях Девичьи зори, Аршин, Крест Ивана Великого[17].

Далеко не сразу сложились и созвездия, принятые современной астрономической наукой. Александрийский астроном Клавдий Птолемей в своем знаменитом «Альмагесте» — звездном каталоге, составленном около 150 г. н. э., описал 48 созвездий, и это их число продержалось до XVI в. Созвездия еще не охватывали всего неба, доступного наблюдателям из северного полушария. Арабские астрономы в своих каталогах систематически перечисляли звезды внутри созвездий и вне их. В XVII в. небесная «жилплощадь» северной полусферы была значительно уплотнена, особенно усилиями польского астронома Яна Гевелия. Были также выделены либо детализированы созвездия южного неба. Значителен вклад немецкого астронома Иоганна Байера (1603 г.) и позже — француза Никола Луи Лакайля (1763 г.).

Успех этих ученых окрылил других составителей звёздных атласов. Почти в каждом из них авторы помещали какие-то новые созвездия. Но их существование не оправдывалось астрономической необходимостью. Поэтому в мае 1922 г. I Конгресс Международного астрономического союза (MAC), состоявшийся в Риме, отменил все «лишние» созвездия, оставив только 88, которые и поныне приняты в астрономии. Для сравнения отметим, что первый русский звездный атлас Корнелия Рейссига, изданный в Петербурге в 1829 г., содержал 102 созвездия.

И еще одно важное изменение произошло в понимании созвездий. В древности (а в бытовом представлении и сейчас) это — группы ярких, особо заметных звезд. Средневековые астрономы сняли ограничения, включив в созвездие все звезды пространства, занимаемого его фигурой. Но после изобретения телескопа этого оказалось мало. И ныне для астрономов созвездия — определенные участки неба со всем, что на них находится. Границы участков строго определены конгрессом 1922 г.: только тогда закончился, наконец, раздел неба на созвездия, начавшийся в неизмеримо далекой древности.

Само русское слово созвездие — молодое, оно родилось лишь в XVIII в. Антиох Кантемир в 1730 г. писал: «Астрономы для помоществования памяти все звезды видимые расположили на несколько как различные кучки (которые констеллациами назвали) и по местоположению звезд меж собой смежных изобрели им начертания разные». От латинского слова констеллация (от stella «звезда»), переведенного на русский язык, и образовался астрономический термин созвездие.

И уже в Месяцеслове на 1734 г. можно было прочесть: «Сие собрание звезд, которому для облегчения памяти имя некоторой знаемой вещи придано, называется звездной образ, или созвездие». Впрочем, термин созвездие встречался и в 1728 г.[18]

Пόзднее его утверждение в общем закономерно. Обобщающие родовые названия приходят после появления видовых. Но в данном случае приход чересчур запоздал. Дело в том, что раньше на Руси понятие «созвездие» выражали другим словом. Мы говорим сейчас: под знаком борьбы, под знаком высокой требовательности. Слово знак здесь сохранило отзвук смысла «созвездие». Правда, знаком называли обычно лишь созвездия зодиакальные. Астрологические представления о зависимости человеческой судьбы от звезд, деление людей на родившихся «под знаком Льва», «под знаком Девы», «под знаком Весов» и т. д. и отложилось в языке в виде устойчивого сочетания под знаком, утратившего, естественно, какую бы то ни было мистическую окраску.

Каждое созвездие имеет свое название, и споры о происхождении этих названий идут не одну сотню лет.

Еще знаменитый арабский астроном X в. ас-Суфи объяснял в своем звездном каталоге: «Всякому созвездию дано имя предмета, на который оно похоже». Соглашались с этим объяснением далеко не все. Особенно четко и горячо свои возражения сформулировал уже в наше время Н. А. Морозов: «Такого рода обозначения… были прежде (несмотря на уверения Суфи в противном) лишь мнемоническими знаками: Овен, погружаясь в пасхальные дни в огонь на костре вечерней зари, напоминал народам, что в это время надо было нести в храмы натуральную повинность — баранов… И лишь немногие фигуры, вроде Скорпиона, Трона, Колесницы (т. е. созвездий Кассиопеи и Большой Медведицы. — Ю. К.) и Треугольника, могли заимствовать свои названия от предметов, соответствующих конфигурации их звезд»[19].

В другом месте Н. А. Морозов замечает по поводу звездной карты Гринбергера 1609 г.: «На ней вы видите… целый ряд странных зверей и других предметов, никогда не существовавших в глубине неба. Каким образом попали сюда эти странные изображения? Ответ дают во многих: случаях сами их названия.

Возьмем, например… хоть фигуру Весов в созвездии того же имени. Зачем попали сюда весы, когда очертания заключающейся в них группы звезд не имеют с этим измерительным прибором ничего общего? Очень просто. Дело в том, что солнце, всегда движущееся между звездами… приходит ежегодно в это место, когда на Земле бывает осеннее равноденствие, т. е. день становится равен ночи. Теперь вы понимаете и смысл поставленной здесь фигуры. Первый астроном, халдей или египтянин, заметивший такое совпадение, отметил на составленной им карте это место неба фигурой весов, как символом равновесия дня и ночи. Значит, изображение это есть простая надпись и относится, очевидно, к тому отдаленному времени, когда Люди в своих записях любили заменять предметы их изображениями, а идеи — их символами, как здесь идея равновесия дня и ночи представлена весами»[20].

Если отвлечься, от частностей (например, таких, как немедленное занесение установленных созвездий на карту: хотя астрономия — самая древняя из наук, между первым и вторым процессом пролегли века, если не тысячелетия), то мысль Н. А. Морозова сводится к тому, что свои названия созвездия получили по каким-либо ассоциациям с ежегодно повторяющимися земными или небесными событиями. Это — разновидность ассоциации со смежности, т. е. метонимии. Ас-Суфи же считал, что названия созвездиям даны по сходству, т. е. что названия эти — метафоры.

Спор о названиях созвездий сводится, таким образом, к вопросу: метафора или метонимия. При этом учтем, что Н. А. Морозов, отстаивая метонимический путь появлений названий, допускал, как мы видели, и возможность некоторого количества метафор. Ас-Суфи же, высказавшись за метафору, для отдельных созвездий, в частности зодиакальных, ее отрицал.

Ответ на поставленный вопрос, естественно, могут дать лишь сами созвездия. Если они получили свои названия по сходству, то это сходство не может не быть замеченным. Если же сходства нет, то остается метонимия.

Ни у Весов, ни у Овна (старое славянское слово овен означает «баран», оно имеет тот же корень, что и овца) сходства конфигурации звезд с соответствующими предметами, действительно, нет. В данном случае объяснения Н. А. Морозова, по-видимому, истинны. Аналогичное объяснение Весов находим и в атласе К. Рейссига 1829 г.: «Созвездие сие поставлено древними на небе для показания равенства дней и ночей, тогда как солнце в тогдашние времена в сем созвездии находилось».

Некоторые авторы, правда, пишут о созвездии Весов, что это символ равных прав — знаменитые весы Фемиды, греческой богини правосудия[21]. Мифологические интерпретации созвездия Овна распространены еще больше: с ним связывают знаменитое золотое руно, добытое аргонавтами в Колхиде. Но мы уже видели цену мифологических интерпретаций старых имен космических объектов.

Между тем в популярных астрономических работах объяснения имен созвездий напоминают учебник античной мифологии[22]. Почти для всех имен находят объяснение в многочисленных мифах о Зевсе, Аполлоне или каких-либо других древнегреческих богах и героях. Но в большинстве случаев, а возможно, и во всех, мифологические интерпретации названий созвездий являются вторичными, привнесенными в уже существовавшие имена в античной Греции, а подчас и в более поздние времена. По происхождению же своему имена созвездий, по-видимому, не имеют ничего общего с античной мифологией, да и вообще с какой бы то ни было религиозной системой.

Если рассматривать звездное небо как скопление мифологических персонажей, то вопрос о метафоре и метонимии снимается: не было никаких ассоциаций ни по сходству, ни по смежности. Но коль скоро мы признаем, что созвездия «привнесены» в Грецию, так сказать, уже в готовом виде: и выделенными, и названными, а древние греки лишь нарядили их в мифологические одежды, то тогда упомянутый вопрос вновь встает перед нами.

И ответ на него в общем таков: ас-Суфи был прав, среди названий старых созвездий господствует метафора, ассоциация по сходству, а метонимия занимает значительно более узкое, подчиненное место.

Как непросто подчас это заметить, видно на примере Большой Медведицы — самого яркого, самого заметного, а потому, можно полагать, и самого древнего из выделенных людьми созвездий северного неба. Кто не знает Большой Медведицы! Легко объяснить, почему она Большая: есть ведь созвездие Малой Медведицы, поменьше размерами. Но кто знает, почему она — Медведица?

Есть веские основания считать, что имя Медведица существует, по крайней мере, 100 тыс. лет. Дело в том, что семь ярких звезд этого созвездия имеют разнонаправленные собственные движения, поэтому общая их конфигурация на протяжении веков несколько изменяется. И сейчас очертания этих звезд с медведем ничего общего не имеют, напоминая большой черпак или кастрюлю с ручкой, почему и распространено именование Большой Ковш. Есть даже веселые стихи по этому поводу:

Две медведицы смеются: — Эти звезды вас надули! Нашим именем зовутся, А похожи на кастрюли. 100 тысяч лет назад люди в Большой Медведице действительно видели медведицу

А вот 100 тыс. лет назад дело обстояло иначе: фигура ярких звезд созвездия была определенно медвежьей.

Профильный рисунок медведи создавался шестью звездами, а седьмая, Бенетнаш (η), как бы привлекала взоры зверя, задравшего морду. И поскольку зверь этот — медведь, то естественно было думать, что смотрел на медвежонка. Эта, может бить, объясняет, почему созвездие оказалось Медведицей, а не Медведем.

Так изобразил Большую Медведицу Альбрехт Дюрер. 1515 г.

Если изложенное предположение верно, то оно означает, что 100 тыс. лет назад люди уже разговаривали и в языке их уже было название медведя. Это важный вывод, поскольку споры о времени возникновения языка дают очень пеструю хронологическую картину. И созвездие Большой Медведицы подсказывает: говорить о том, что человеческий язык возник 20 тыс. или 50 тыс. лет назад уже нельзя. В то время созвездие свою схожесть с медведем утратило, и поэтому такое его название возникнуть не могло бы. Названия звезд не только раскрывают свои секреты при языковом их анализе, но и сообщают кое-какие сведения о языке.

Правда, о Большой Медведице существует античный миф, которым и ограничиваются популярные объяснения этого названия. Верховный бог греков Зевс полюбил аркадскую нимфу Каллисто. Ревнивая жена Зевса Гера превратила нимфу в медведицу, но Зевс спас свою возлюбленную, она стала созвездием. У медведицы-созвездия оказался длиннющий хвост, который вынуждены были рисовать на своих картах астрономы и которого у настоящих медведей никогда не было. Но мифологическое истолкование отыскалось и здесь: Зевс забрасывал медведицу Каллисто на небо, держа ее за хвост, оттого он и вытянулся.

Это — романтическая сказка. Но разве она может объяснить, почему американские индейцы тоже называли это созвездие Медведем? Индейское название записано еще в XVII в., оно явно самобытно и не заимствовано у европейцев. В ряде языков североамериканских индейцев «медвежье» имя созвездия сохранилось до сих пор. М. Гладышова обоснованно предположила существование независимого от Греции названия Медведица либо Медведь и у славян[23].

Надо полагать, небесная Медведица существовала задолго до возникновения мифа о Каллисто. Каллисто была нимфой Аркадии и родила от Зевса сына Аркада. Именно из-за созвучия слов Аркадия, Аркад (одно произведено от другого) и ἄρκτος, означавшего в греческом «медведь», бедная Каллисто стала медведицей, а не другим животным. А коль скоро появилась мифическая медведица, она ассоциировалась с Медведицей небесной: греки очень любили размещать среди звезд персонажи своей мифологии. Это, видимо, стало у них традиционной формой запоминания звездного неба.

Длиннохвостое созвездие Большой Медведицы в изображении К. Рейссига. 1829 г. Созвездие Козерога. Из звездного атласа Яна Гевелия Созвездие Кита. Из звездного атласа Яна Гевелия Созвездие Кита в изображении К. Рейссига. 1829 г. Созвездие Девы с пучком колосьев в руке. Из звездного атласа Яна Гевелия Ян Гевелий представляет знаменитым астрономам введенные им созвездия. Гравюра из посмертно изданной книги Яна Гевелия «Prodromus Astronomiae» Такой видели Деву древнерусские звездочеты. Изборник Святослава. 1073 г.

Ныне общепринятые названия всех 88 созвездий — латинские. И русские научные имена созвездий Волк, Ворон, Дельфин — это просто переводы с латинского языка. Однако сами древние римляне знали, как об этом уже упоминалось, лишь 48 из ныне принятых созвездий. Только эти 48 созвездий и имеют древние имена.

История выделения «старых» созвездий и появления их имен интересна и поучительна. Римляне взяли все созвездия и их имена у древних греков. При этом имена созвездий были просто переведены с греческого языка на латинский, а некоторые имена даже и не переводились. Однако и греки этих имен, по крайней мере большинства из них, не придумали сами, а заимствовали вместе с астрономическими сведениями с Востока — от древних египтян, финикийцев, из Ассиро-Вавилонии.

Можно думать, что первоначально небо было разделено на созвездия в Двуречье и прилегающих территориях, включая Закавказье. На это указывают не только исторические свидетельства, но и сами названия созвездий.

Среди названий старых созвездий 25 взято от именований животных, 14-от людей и 9-от неодушевленных предметов. Большое количество «звериных имен» свидетельствует об охотничьих и скотоводческих интересах их создателей, а сам выбор животных объясняется фауной и природными условиями Двуречья (с морем на юге и горами на севере). Здесь встречаемся с такими дикими животными: Волк (у древних греков это был просто Зверь; известны также другие конкретные названия созвездия — Пантера и Леопард), Заяц, Лев, Большая Медведица, Малая Медведица, Ворон, Лебедь (греки именовали это созвездие обычно Птица; в поздних источниках иногда — Курица), Орел, Кит (в менее связанных с морем странах кит превратился в неконкретное морское чудовище, что отразилось на рисунках этого созвездия в звездных атласах), Дельфин, Рыбы, Южная Рыба, Змея, Гидра (т. е. водяная змея), Скорпион, Рак.

Конфигурация созвездия Кита, найденная Г. Реем

Характерно и большое разнообразие домашних животных, давших имена старым созвездиям. Это Малый Конь, Овен, Телец, Большой Пес, Малый Пес, а также Козерог. Последнее созвездие именовалось в старину Козлом, Козой, а у арабов Козленком — аль-Джади. На первой русской звездной карте, составленной по указанию Петра I в 1699 г. И. Ф. Копиевским, созвездие это значится как Козел, или Кожирожек. Но за созвездием было закреплено название животного мифического. Влюбленные в Элладу астрономы решили, что это вскормившая Зевса коза Амальтея. Цепная реакция мифологизации привела к диковинным рисункам созвездия в виде существа с козлиной мордой и рыбьим хвостом.

Еще более существенное изменение претерпело имя созвездия, известного ныне как Пегас. В античной мифологии крылатый конь Пегас (кстати, на древнейших изображениях он был бескрылым) помог герою Персею возвратиться домой после победы над Медузой Горгоной. Заметив внизу прикованную к скале прекрасную Андромеду, дочь эфиопского царя Цефея и Кассиопеи, оставленную на растерзание морскому чудовищу — ужасному Киту, Персей победил чудовище, освободил Андромеду и взял ее себе в жены. Все персонажи этого мифа, в том числе и Пегас, стали созвездиями.

Однако древние греки знали в общем-то не созвездие Пегас, а созвездие Ιππος, т. е. Конь. Под этим именем упоминают его и Арат (около 270 г. до н. э.), и Птолемей в своем «Альмагесте», созданном около 150 г. н. э. Правда, еще Эратосфен около 280 г. до н. э. назвал это созвездие Пегасом, однако это мифологическое имя получило распространение значительно позже. И соседнее созвездие Малый Конь, также дрéвнее, именем своим противопоставляется именно Коню (Большому Коню), а не Пегасу. В Турции и сейчас называют созвездие Пегаса At yildizi (at «конь», yildiz «звезда»).

Не исключено, что подобную вторичную перестройку претерпели также имена созвездий Дракон и Центавр. Во всяком случае первое из них было известно античным астрономам как греч. Ὄφις, лат. Anguis, Coluber, Serpens, что все означает «змея».

Какие названия людей перешли в древности на созвездия? Помимо имен Близнецы и Дева, являющихся биологическими характеристиками человека, перед нами люди труда, причем преимущественно труда, связанного снова с животными. Среди созвездий находим охотника (Стрелец), зверолова (Змееносец, у арабов — Заклинатель змей), скотоводов (Волопас, Возничий) и лишь одного земледельца (Водолей), да и то сомнительного. Древние египтяне изображали созвездие Водолей в виде человека с сосудом в руке. И здесь можно усмотреть указание конкретно на поливное земледелие. Но, может быть, это — просто символ дождя, небесной воды. Сосуд в фигуре созвездия подчас оказывался самым важным элементом: у римлян Водолей мог обозначаться названием Amphora «амфора», а в звездном каталоге Бируни (около 1030 г.) он указан как Далв — «ведро».

В тех случаях, когда на созвездия были перенесены не нарицательные, а собственные имена людей, созвездия назывались исключительно именами царей и героев: Персей, Цефей, Андромеда, Кассиопея, Геркулес, Орион, Волосы Вероники. Имя последнего созвездия астрономы изредка передают и в более правильном написании — Волосы Вереники, Вереника — так звали жену одного из египетских фараонов, Птолемея Эвергета (III в. до н. э.). Перед нами, таким образом, редчайший случай отражения в названии созвездия имени исторического лица. Благодаря этому обстоятельству устанавливается и время рождения названия. Волосы Вереники — единственное старое созвездие, название которого имеет точную датировку (III в. до н. э.).

По преданию, Вереника отрезала свои прекрасные волосы и поместила их в храме Венеры в благодарность богине за военную победу, дарованную ее мужу[24]. А когда волосы из храма пропали, жрецы (легенда упоминает конкретно жреца-астронома Конона) заявили Веренике, что Зевс взял их на небо. Таким образом, название созвездия, как остроумно заметил Г. Рей, родилось из легенды о краже. И название это — отнюдь не самое старое. Эратосфен, впервые упомянувший созвездие, связывал его еще с Ариадной, хитроумной спасительницей героя Тесея.

Все имена созвездий, взятые от нарицательных названий людей, также имеют свои мифологические расшифровки. И все эти расшифровки, несомненно, вторичны, что видно хотя бы из того, что одно название может иметь по нескольку разных мифологических интерпретаций. Например, Возничий оказывается то Миртилом, возницей Эномая, то Автомедоном, возницей Ахилла, то сыном Тесея Ипполитом, погибшим на колеснице, то Эрехтеем (или Эрихтонием).

Самую устойчивую мифологическую расшифровку имеет созвездие Близнецов. Название это издавна отождествляют с сыновьями Зевса Диоскурами — близнецами Полидевком (римляне его именовали Поллуксом) и Кастором, которые прославились многими подвигами и братской любовью. Однако в созвездии Близнецов, как показал Г. Рей, конфигурация звезд создает четкий рисунок двух человек, взявшихся за руки: имя Близнецы возникает вполне естественно, без помощи мифологии.

И знаменательно, что вторичные мифологические расшифровки имен созвездий также связывают с царями и героями: ведь античная мифология преимущественно ими и занималась. В этой связи возникают серьезные сомнения и в первичности названий Персей, Цефей, Андромеда и т. д. Возможно, это тоже вторичные расшифровки, но закрепившиеся в списках созвездий.

Существенным представляется тот факт, что за названиями созвездий, взятыми от собственных имен мифических героев, стоит их нарицательная интерпретация. Совершенно ясно это для созвездия Геркулеса, получившего свое мифологическое имя лишь в XVI в., древние греки знали созвездие под именем Ἐγγόνασι, арабы — Джаси. Оба слова означают «коленопреклоненный» (нарицательное название человека). Имя созвездия Орион — значительно древнéе. Но тем не менее и греки, и, особенно, арабы нередко именовали его просто Великаном, не связывая имя созвездия с именем мифического великана, в которого влюбилась богиня утренней зари Эос. Менее ясны немифологические имена созвездий Цефея и Кассиопеи (у арабов — Горящий и Обладательница трона). У Андромеды их и вовсе нет. Именования типа Мусалсала «закованная в цепи» в звездном каталоге Омара Хайяма или Зло Страждающая Связана на карте И. Ф. Копиевского как будто бы порождены мифом об Андромеде. Впрочем, ас-Суфи видел схожесть, а не отражение мифа: «… созвездие Прикованной Женщины называется так потому, что правая рука ее протянута к северу до трех звездочек… а другая к югу до спины Северной Рыбы». Вряд ли относилась к Андромеде и фигура человека в изображениях древнеегипетских 26-го, 27-го и 28-го звездных деканов, отождествляемых именно с этим созвездием.

И почти у всех созвездий, имена которых взяты от названий людей, конфигурация звезд, действительно, напоминает человека. А это значит, что имена даны по сходству, что это — метафоры. В рисунке звезд можно увидеть человека вообще, но нельзя увидеть, скажем, Андромеду. Уже потом мифология дала этим небесным людям конкретные имена. Имена эти и закрепились в ряде случаев как основные названия соответствующих созвездий.

Таким образом, среди названий старых созвездий, произведенных от обозначений людей, четко различается два пласта — образования от нарицательных и собственных имен. Пласты эти относятся к разным периодам, даже разным эпохам. Здесь мы имеем дело с названиями-хронологизаторами, которые адресуются первобытнообщинному строю (производные от имен нарицательных) и зарождающемуся классовому, рабовладельческому строю (производные от имен собственных).

Имена старых созвездий, взятые от названий неодушевленных предметов, обнаруживают гораздо меньше стройности и единства, чем имена по названиям животных и людей. Создается впечатление, что из огромного количества возможных реалий выбор был сделан только по признаку схожести, хотя избирались общеизвестные и для своего времени важные вещи.

В названиях созвездий представлены различные сферы деятельности человека: искусство (Лира; известно и параллельное «одушевленное» название Ястреб; И. Ф. Копиевский на своей карте обозначил это созвездие так: «Лыра, или Сип Падающыи, или Неясыт»), наука (Треугольник), охота или военное дело (Стрела), правление (Северная Корона, Южная Корона; первоисточник названия — греч. Στέφανος — можно передать и словом Венец, как часто называют эти созвездия, а венец в старину был атрибутом не только правителей), экономика (Весы), религия (Жертвенник, или Алтарь), быт (Чаша), а также природа (Эридан; у Птолемея это созвездие называлось еще Ποταμός, а у арабов Нахр, что значит «река»: нарицательное название данной реалии вследствие мифологических ассоциаций было заменено именем легендарной реки Эридан).

За исключением Весов, с которыми мы уже знакомились выше, рисунки всех этих созвездий схожи с предметами, давшими им свои названия. При этом созвездие Лиры, как заметил Г. Рей, больше похоже на двуструнную цитру, чем на обычную лиру. Жертвенник тоже соотносится с древними формами этого культового предмета, служившего для сжигания даров, приносимых в жертву богам. Н. А. Морозов уточнил, что сияние соседствующего с созвездием Млечного Пути могло дать «мысль об огненных языках на небесном жертвеннике». Название созвездия Алтарь появилось позже, когда духовенство уже не сжигало пожертвования. Созвездие, естественно, ни на какой алтарь не похоже.

Можно полагать, что «вещные» названия старых созвездий возникли не одновременно и не в одном месте. Некоторые из них пришли из Месопотамии, некоторые родились в Греции.

Остальные 40 созвездий появились на звездных картах лишь в XVI–XVIII вв. и потому именуются «новыми». История их названий сложилась уже совсем по-другому. Развитие торговли и мореплавания, эпоха великих географических открытий в XVI в. вызвала потребность в точной ориентации среди звезд южного неба. В связи с этим на юге выделяются новые созвездия, которых не знали древние астрономы.

Южный Крест, самое знаменитое созвездие южного неба, был так назван из-за своей выразительной крестообразной формы еще в 1520 г., во время кругосветного плавания Магеллана. Этот участок неба был известен, впрочем, еще древним грекам, которые включали его в состав созвездия Центавра. Здесь располагались ноги Центавра, и, например, Бируни в своем звездном каталоге 1030 г. именует звезду Акрукс, ярчайшую в Южном Кресте, «правое копыто». Развитие мореплавания заставило Центавра освободить место для нового созвездия.

Кстати, определение Южный было введено в его название для того, чтобы отличить это созвездие от другого небесного Креста, как именуют иногда созвездие Лебедя. Вообще, такое определение прибавляется к названиям южных созвездий только для различения, т. е. в тех случаях, когда аналогичное название уже существует на северном полушарии звездного неба.

Первую волну новых созвездий научно закрепил, ввел в астрономический обиход Иоганн Байер, поместив эти созвездия в своем атласе «Уранометрия» в 1603 г. Байер использовал данные мореплавателей, но и сам выделил и назвал некоторые созвездия. Всего со времен Байера карта южного неба сохранила до сих пор, помимо Креста, 12 созвездий. И знаменательно, что почти все они носят названия животных. Это — дань традиции, когда названия созвездий имели, как мы уже знаем, скотоводческое происхождение и потому часто получали свои имена от названий животных. Но сам выбор животных для наименования созвездий отражает теперь южную экзотику, чудеса «заморских территорий». Появились созвездия Райская Птица (это созвездие тоже было известно задолго до Байера), Тукан, Павлин, Хамелеон, Летучая Рыба, Золотая Рыба (раньше это созвездие именовалось без перевода Дорадо, а также Меч-Рыба, или, тоже без перевода, Ксифиас).

Наряду с этими названиями в XVI–XVII вв. созвездия получили наименования Журавль и Голубь. Созвездие Южная Гидра, или Южный Змей, было давно известно. Речь идет о старом созвездии Гидра, под влиянием которого и появились приведенные названия. Кстати, по-латыни имена этих двух созвездий различаются не определением, а родом. Название старого созвездия употребляется в женском роде — Hydra, а название нового созвездия в мужском роде: Hydrus. Поэтому М. Хотинский обозначил последнее в 1849 г. так: «созвездие Самца Гидры».

Видимо, справедливо жаловался Джон Гершель: «…бесконечные змеи извиваются длинными кольцами, удержать которые не в состоянии никакая память, на всем пространстве небосвода». Но очень уж привлекала ассоциация звездной цепочки с извивами пресмыкающихся — поэтому в атласе Байера появилось еще одно название со словом «змей».

Какое-то сходство, подчас весьма проблематичное, есть и в остальных названных созвездиях. Исключения составляют лишь созвездия Райская Птица и Хамелеон. Созвездие Хамелеон, возможно, получило имя из-за своей кажущейся изменчивости, (в связи с атмосферными условиями) в период первых наблюдений.

Сходство, причем хорошо заметное, есть в созвездии Феникс, в очертании которого, как это показал Г. Рей, проступает фигура диковинной птицы. Именно так теперь изображают это созвездие все наши звездные карты, в том числе школьные. Ну, а фантазия моряков признала в птице именно птицу из сказки — феникс. Однако сам факт появления этого созвездия обусловлен тяготением к экзотике, а также влиянием мифологической традиции, закрепившейся в старых созвездиях.

Только одно байеровское созвездие получило название человека. Это — созвездие Индеец. Название правильнее было бы писать Индиец, поскольку первоначально оно подразумевало жителя Индии, а не Америки: латинская его форма — Indus. Но в рисунках созвездия составители атласов отдали предпочтение более колоритным уборам американских индейцев. Это привело к переосмыслению названия: появилась современная его русская форма — Индеец.

Еще одно созвездие было названо по образуемой им геометрической фигуре: Южный Треугольник. Форма созвездия столь недвусмысленно подсказывала его обозначение, что «звериная» традиция здесь была нарушена.

Со временем количество новых созвездий стало возрастать. В 1624 г. на звездной карте Якова Барчиуса появилось околополярное созвездие Жираф, пополнившее собой список экзотических животных. Этот же немецкий астроном ввел и созвездие Единорог, использовав название еще одного животного, на этот раз сказочного. Англичанин Эдмунд Галлей в 1678 г. назвал созвездие в южном небе Муха — так среди созвездий оказалось единственное насекомое.

Дальнейшее именование созвездий связано с деятельностью польского астронома Яна Гевелия (1611–1687) и французского астронома Никола Луи Лакайля (1713–1762).

Гевелий скрупулезно описал все северное небо (его обсерватория находилась в Гданьске), введя новые созвездия для тех участков неба, которые не были обозначены. Каталог Гевелия, уже после смерти выдающегося астронома, был издан в 1687 г. его женой Эльжбетой. Из введенных Гевелием новых созвездий до настоящего времени сохранилось семь: Малый Лев (возле созвездия Льва), Гончие Псы[25] (возле созвездия Большой Медведицы: псы нападают на медведицу), Рысь (малозаметное созвездие, и чтобы увидеть его, объяснял сам Гевелий, нужно иметь рысьи глаза), Лисичка (расположено возле созвездия Орла — тоже хищника), Ящерица (маленькое созвездие, поэтому на карте не хватило места для изображения более крупного животного), Щит (Гевелий посвятили это созвездие польскому королю Яну Собесскому, знаменитому полководцу, и назвал его Щит Собесского, однако позже астрономы изменили это название: щит остался безымянным) и Секстант (этим названием Гевелий увековечил свой любимый астрономический прибор, сгоревший вместе с его обсерваторией в 1679 г.).

Как видим, в основном, Гевелий продолжил в названиях созвездий «звериную» традицию, хотя никакой погони за экзотикой у него уже нет — он ориентировался на обычных, хорошо всем известных животных. В двух случаях Гевелий воспользовался названиями предметов. Вводя свои названия, Гевелий фактически совсем не принимал во внимание принципа сходства. С этой точки зрения, все его наименования являются произвольными, но каждое название имело, по крайней мере в главах самого Гевелия, какое-то обоснование.

Гевелию иногда приписывают авторство еще некоторых названий созвездий, например Единорога, принадлежавшее на самом деле Барчиусу. Однако гравюра 1687 г., изображающая Гевелия вместе со всеми введенными им созвездиями, не содержит иных, кроме указанных выше.

Совсем иначе подошел к наречению новых созвездий Лакайль. Он дал систематическое описание южного неба, как Гевелий сделал это для северного полушария. Его каталог «Южное звездное небо» вышел, тоже посмертно, в 1763 г., хотя предварительные публикации появились уже в 1752 г. Лакайлю также пришлось вводить новые созвездия. Доныне сохранилось 14 предложенных им созвездий вместе с их названиями.

И все же созвездия его во славу науки и искусства носили названия конкретных предметов, приборов и инструментов: Телескоп, Октант, Циркуль, Наугольник (ранее Угломер и Линейка или Линейка и Наугольник), Часы (ранее Часы с маятником или Часы с отвесом), Микроскоп, Насос (первоначально Воздушный Насос), Печь (первоначально Химическая Печь и даже Химический Снаряд: речь идет о приборе в химической лаборатории), Сеть или Сетка (ранее Ромбоидальная Сеть; поблизости находится созвездие Золотой Рыбы), Резец, а также Столовая Гора (в честь пункта на мысе Доброй Надежды, где Лакайль производил свои наблюдения).

Лакайль ввел два названия созвездий, которые теперь именуются Живописец и Скульптор. Однако это позднейшая трансформация названий. Лакайль и здесь не отступил от своего принципа наименования, дав этим созвездиям названия Живописный Станок и Ваятельный Прибор, как они переданы в 1829 г. К. Рейссигом, или Мольберт Живописца и Мастерская Ваятеля, как их в 1849 г. обозначил М. Хотинский. Позже, в практическом употреблении, эти названия, подобно целому ряду других, сократились, стали однословными.

Принципа сходства Лакайль, как и Гевелий, не придерживался, поэтому о сходстве можно говорить лишь в названии созвездия Циркуль. Названия приборов и предметов из разных отраслей науки и искусства Лакайль брал произвольно, лишь заботясь о том, чтобы по возможности были охвачены разные науки и разные виды искусства.

Известное еще древним знатокам небесных светил огромное южное созвездие Корабль, или Корабль Арго, было разделено на четыре созвездия. Эти созвездия Лакайль назвал: Киль, Корма, Паруса и Компас. Но права вполне самостоятельного созвездия ученый дал лишь Компасу. Созвездия же Киль, Корма и Паруса остались в созвездии Корабль Арго. Поэтому в литературе XIX в. фигурирует два созвездия — Компас (новое) и Корабль Арго (старое). Окончательный раздел последнего на три созвездия был совершен только в 1922 г. на I конгрессе Международного астрономического, союза.

Лакайль — последняя значительная фигура в истории номинации новых созвездий. До 1922 г., как мы знаем, новых созвездий было больше. Среди упраздненных созвездий Дуб Карла. Его установил в 1678 г. Галлей, дабы увековечить «чудесное спасение английского короля Карла II от солдат Кромвеля в дупле дуба», но Галлеевой Мухе повезло больше, чем этому названию. Через десять лет немецкий астроном Готфрид Кирх выделил созвездие также с «августейшим» названием — Бранденбургский Скипетр.

Особенно много новых созвездий появилось в конце XVIII в. Австрийский астроном Максимилиан Гелль в 1781 г. посвятил английскому королю Георгу II созвездие Арфа Георга, а другое — Гершелев Телескоп (или Гершелева Труба) — знаменитому Вильяму Гершелю, создателю лучших для своего времени телескопов. Польский астроном Почобут ввел в 1777 г. созвездие Вол Понятовского, которым хотел увековечить имя польского короля Станислава Понятовского. Список «королевских» созвездий пополнил в 1790 г. немецкий астроном Иоганн Боде, попытавшись прославить прусского кайзера Фридриха II созвездием Регалии Фридриха. Латинское название этого исчезнувшего созвездия Frederici Honores по-русски передавали еще сочетаниями Фридрихова Слава и Фридрихова Честь. Впрочем, Боде, действуя в духе Лакайля, отдал должное и технике: он выделил также созвездия Типографский Станок и Электрическая Машина.

Гораздо скромнее именовались созвездия, предложенные французскими астрономами. Пьер Лемонье последовал старой традиции, называя созвездия различными видами животных. В 1776 г. он ввел созвездия Лось (ученый, вероятно, не знал, что многие народы именуют так Большую Медведицу) и Птица Пустынник. Лаланд отдал предпочтение технике. Он — автор новых созвездий: Воздушный Шар и Квадрант. Под конец своей научной деятельности этот знаменитый астроном, впрочем, ввел еще и созвездие Кошка, обосновав это название довольно остроумно, но и весьма субъективно: «Я очень люблю кошек и позволяю этому рисунку царапаться на карте». Жозефу Лаланду принадлежит еще одно «отмененное» созвездие. В 1775 г. он ввел созвездие Хранитель Урожая, или, иначе, Мессъе. Французский астроном Шарль Мессье (1730–1817), известный нам как составитель каталога туманностей, был прежде всего знаменит как «охотник за кометами». Он и каталог свой составил для того, чтобы туманности не мешали ему «ловить» кометы. Латинское название созвездия Custos Messium (К. Рейссиг передал его словами Жатвенный Страж) перекликалось с фамилией астронома. Это была игра слов. Созвездие посвящалось Мессье, и Лаланд высказал в этом имени пожелание своему другу собрать хороший урожай комет.

Разумеется, отмена этих созвездий (всего в 1922 г. отказались от 27 созвездий) объяснялась, прежде всего, отсутствием надобности в них. Но в некоторых случаях сыграли свою роль и неудачные имена.

К чести астрономов надо сказать, что они отвергли и многочисленные попытки переименовать созвездия. Вот как повествует об этом статья «О неподвижных звездах», опубликованная в Месяцеслове на 1734 г.: «Некоторые уже давно хотели помянутые образы (созвездия. — Ю. К.) и их имена переменить, из которых первый был, в осьмом веке, аглинский священник Беда, который двенадцати небесным знакам (зодиакальным созвездиям. — Ю. К.) имена из библии дал. По его примеру назвал некоторый аугсбургский ученый, Юлий Шиллер, в 1627 году и все прочие звезды библейскими именами, употребив вместо Овна имя Апостола Петра, вместо Лиры Ясли Христовы и пр. Эргард Вейгелий, енский (т. е. иенский. — Ю. К.) профессор, разделил звездным образам гербы высоких европейских государей; например, Великого Медведя переменил он на Дацкого Слона… Но разумные астрономы такими предприятиями всегда недовольны были, а особливо Коперник, Тихон, Рикцион (т. е. Тихо Браге и Риччоли. — Ю. К.)и др.»[26]. Упомянутый здесь Эрхард Вейгель жил в XVII в. Но и значительно позже, уже в начале XIX в., льстивые и своекорыстные люди хотели переименовать Орион в созвездие Наполеона. Ученые, и прежде всего французские, не разрешили этого сделать.

Научная система наименований созвездий — далеко не единственная. Как известно, есть и множество народных названий. Выделение примечательных небесных фигур диктовалось практическими потребностями: ночью они помогали ориентироваться в пространстве и определять время. Для удовлетворения этих потребностей не нужно было делить на созвездия все небо, как это сделали астрономы. Достаточно было знать наиболее яркие, заметные, легче всего находимые группы звезд в разных частях неба. Народная астрономия во всех странах северного полушария выделяет прежде всего Большую Медведицу (ее Ковш) и Орион (или его Пояс). К ним обычно присоединяется Малая Медведица и некоторые (в разных странах разные) другие созвездия.

Русский народ знал еще созвездия Лебедь, Кассиопея, Волопас, Дельфин, Дракон, Пегас, Орел, Близнецы, Рак, Волосы Вереники. Впрочем, эти данные неполные и не совсем достоверные. Русская народная астрономия изучена в общем-то плохо. Тщательно исследованная эстонская народная астрономия оперировала, как оказалось, всеми теми созвездиями, что и русская (кроме Рака), а также созвездиями Лира, Персей, Северная Корона, Возничий, Водолей, Гидра, Телец, Рыбы[27].

Чукчи выделили и созвездие Льва, только у них это уже не Лев, а Женщина. Названия созвездий в народной астрономии мало зависят или вообще не зависят от научной традиции. Они отражали быт, социальный уклад, мировосприятие народа. В. А. Никонов в этой связи заметил: «Охотничьи племена дали созвездию название Стрелец, скотоводческие — заселили небо табунами коней. На небо перенесены сани, коромысло, даже старый лапоть»[28].

По народным названиям созвездий можно судить о жизни народа. Но при этом важно учитывать, что названия отражали жизнь такой, какой она была во времена их создания. А времена эти отделены от нас многими столетиями. Народные названия созвездий, как правило, очень древние.

П. К. Прюллер, изучив эстонские народные названия созвездий, пришел к заключению: «С эстонского неба смотрит на нас земледелие и быт крестьянина»[29]. Примерно то же можно сказать о русских и вообще славянских народных названиях.

Большую Медведицу на севере России именуют Лосем, или Сохатым. Такие названия, как Лось или Олень известны у многих народов Севера. На других территориях в название этого созвездия иногда попадали и другие животные — вол, конь, осел, пес, кабан, бегемот, антилопа, горностай, орел, даже кит и акула. Именуют это созвездие и Ковш, или Большой Ковш: очень уже похоже.

Но особенно распространены названия, указывающие на повозку; записаны русские имена Большой Медведицы: Воз, Возило, Телега, Повозка, Арба, Колымага, Колесница. Слов много, а смысл один. Смысл этот знаком всему миру. Знаток народной астрономии Д. О. Святский заметил: «Сравнение Б. Медведицы с возом или колесницей встречается почти у всех народов… Несомненно, сама фигура, образуемая звездами этого созвездия, подавала повод к такому отождествлению»[30]. Схожесть семи ярких звезд Большой Медведицы с повозкой (три звезды «хвоста» — лошади) возникла тогда, когда это созвездие уже перестало походить на медведя и приобрело современную конфигурацию. Это значит, что название созвездия, указывающее на повозку, хотя оно засвидетельствовано уже у Гомера, значительно моложе «медвежьего».

Фигура Большой Медведицы вызывала и другие ассоциации. Но еще больше названий, пожалуй, у Ориона. Его народные имена адресуются не всему созвездию, а лишь какой-то его части, обычно только Поясу Ориона, т. е. звездам δ, ε, ζ (их словесные имена — Минтака, Альнилам, Альнитак). Русский народ знает эти звезды, иногда с находящейся под ними звездной группой, как Коромысло, или Коромыслица, Грабли, Грабельцы, Кичиги (кичига «изогнутая палка для молотьбы»), Коряга. На Украине это Kocapi, Коси, Полиця, Чепiги (полиця и чепiги «части плуга»), в Румынии — Грабли, Серп, Соха, Плуг, в Эстонии — Цепы, Звезды Копья, Звезды Ручья, Звезды Ряда, Новые Звезды Посоха.

В коллекции Орионовых имен есть Три Архара (у казахов), Три Маралухи и Три Коня (у хакасов), Три Оленя (у индейцев Северной Америки), Три Зебры (у готтентотов), Трое Мужчин (у эскимосов), Три Девушки (у хакасов), Три Сестры (у белорусов), Три Плуга (у немцев), Чурек (на Кавказе), Лодка (Океания, Северная Америка), Крест (у башкир), Ножка Стола (у удмуртов) и даже Собака Шайтана (у мордвы). Немцы называют Орион еще по-другому — Пастухом, а казахи — Таразы «весы». Смысл «весы» имеет и грузинское название Пояса Ориона Сасцари и армянское Кшерк.

Конфигурация каждого созвездия, его форма всегда представляет широкие возможности для интерпретации, и в своих названиях-интерпретациях наши предки исходили не из принципа максимальной схожести, а из принципа максимальной важности. Народ перенес на небо важнейшие реалии своей жизни. Поэтому при всем многообразии народных названий одних и тех же созвездий, в них нет и намека на ту прихотливую произвольность, которую позволяли себе в наречении новых созвездий некоторые астрономы XVII–XVIII вв.

Глава IV Астеризмы

Любое созвездие нетрудно разложить на отдельные «куски» — его составные части. Этим путем можно точнее указать нужный участок неба, и поэтому в старые времена астрономы охотно им пользовались. Части созвездий, т. е. группы звезд, которые имеют свои собственные названия, однако не являются отдельными созвездиями, принято именовать астеризмами. Термин астеризм существует издавна. В начале XVII в. он еще значил «созвездие», но затем был потеснен своим чаще употребляемым синонимом constellatio и стал обозначать более мелкую единицу — часть созвездия. Термин этот образован в Англии от греческого слова αστήρ «звезда» с помощью суффикса — изм.

Астеризмов очень много: в каждом созвездии можно выделить какую-то его часть и обозначить словом, ориентированным на имя всего созвездия или, точнее, на традиционный его рисунок на звездных картах. Например, в созвездии Дракона выделяют астеризм Голова, такой же астеризм возможен в созвездиях Дева, Пегас, Большая Медведица. В последнем есть и астеризм Хвост. В созвездии Геркулеса устойчиво выделяли астеризмы Палица, Ветвь и даже Восточная Рука, в Водолее — астеризм Урна (или Амфора), в Возничем — Конские Узды, в Андромеде — Цепь (героиня античного мифа Андромеда была прикована цепью к скале), в Персее — Меч и т. д.

Поскольку зодиакальное созвездие Рыб изображалось в виде двух рыбин, в его составе астрономы видели астеризмы Северная Рыба и Южная (в новейших источниках — Западная) Рыба. Введя созвездие Гончих Псов, Гевелий их назвал поименно: Астерион и Хара. Тем самым ученый ввел и два новых астеризма. Их называют еще Северная Собака и Южная Собака. Тот же Гевелий изобразил созвездие Лисички в виде лисы с гусем в зубах: появился астеризм Гусь. И когда огромное южное созвездие Корабль Арго было разделено на созвездия Киль, Корма и Паруса, то астрономы этим, собственно, возвели астеризмы в ранг созвездий.

Но есть и такие звездные группы, которые своими именами не связаны с приютившими их созвездиями. Это тоже астеризмы. Но это особые астеризмы — с самыми древними и самыми интересными названиями. Если Меч, Палица т. д. были придуманы астрономами и употреблялись исключительно в астрономической литературе, то эти названия дал народ. Речь идет об особо приметных скоплениях звезд, выделенных и поименованных в глубокой древности, — и прежде всего о Плеядах.

Плеяды — хорошо заметная благодаря своей скученности группа слабых звездочек в созвездии Тельца. Невооруженным глазом здесь можно увидеть шесть, а при хорошем зрении — семь звезд. И хотя телескоп выделил в Плеядах 280 звезд, для древних наблюдателей их здесь было семь. Карта И. Ф. Копиевского 1699 г, так и сообщает: «Плђияды Седмь Звђзд». Только люди с особенно острым зрением могут различить здесь без какой-либо оптики десять звездочек.

Научное имя этого астеризма — Плеяды — пришло из греческой мифологии. Согласно мифу, океанида Плейона, жена Атланта (Атласа), родила семерых дочерей — Алкиону, Келено, Электру, Тайгету, Майю, Стеропу и Меропу. Так называются и семь звезд астеризма, только в астрономии в трех именах утвердилась иная традиция произношения — Целена, или Целено, а не Келено; Астеропа, а не Стеропа (телескоп выделил здесь две разных звезды, которые обозначаются как Астеропа I и Астеропа II); Альциона, а не Алкиона (это самая яркая звезда Плеяд). Греческое слово πλειάδες и означает «дочери Плейоны».

Наименее заметна из этих звезд Меропа, и миф объяснил данное обстоятельство. Дочь Плейоны Меропа в отличие от своих сестер, имена которых связаны с богами Зевсом, Посейдоном и Ареем, вышла замуж за смертного — Сизифа, знаменитого своим покаянным трудом. Вот, стыдясь своей доли, Меропа и прячется от глаз людских…

Эта деталь мифа о Плеядах, конечно, подсказана реальными обстоятельствами звездного неба. Можно не сомневаться и в том, что если бы все люди видели в этом скоплении не семь, а десять звезд, то мифическая Плейона родила бы не семь, а десять дочерей.

По мифу дочери Плейоны были превращены в звезды богами, которые таким образом спасли их от преследователя — великана Ориона. А ведь на звездном небе созвездие Орион, действительно, движется за Плеядами. Так переплетается сюжет мифа с картиной неба. И все эти совпадения, разумеется, не случайны. Они доказывают, что миф был приспособлен к звездному небу, а может быть, и родился как попытка объяснить, понять небо. Ведь имя Плеяды некоторые исследователи выводят из греч. πέλεια «дикий голубь». И возможно, сначала эту группу звезд именовали просто Голубями. Но во всяком случае именно приведенный миф отложился в названии Плеяды и в именах звезд, входящих в это скопление.

Кстати, позднее, уже в телескопический период развития астрономии, итальянский ученый Риччоли (1598–1671) «восстановил справедливость» и ввел в состав Плеяд также имена их родителей: теперь две звезды этого скопления называются Атлас и Плейона (звезды 27f и 28h Тельца).

Звездные Плеяды всегда были более известны, чем мифологические. Именно поэтому еще с античных времен группу блистательных поэтов либо ученых (мужчин!) стали называть плеядой. Это отнюдь не единственный случай, когда звездное имя вновь вернулось на землю.

Название Плеяды, хотя астрономы употребляют только его, — лишь одно из множества имен этого звездного скопления. Только в русском языке их найдено 37. Наши предки были явно неравнодушны к этой группе звездочек. Ведь она оказалась надежным ориентиром во времени — хорошо заметными звездными часами, надо было только уметь ими пользоваться.

И в записях диалектологов встречаются такие, например, наблюдения: «Стожары высоко горят, уже много ночи». А роман П. И. Мельникова-Печерского «В лесах» содержит замечание: «Стожары сильно наклонились к краю небосклона, значит, ночь в исходе, утро близится»[31]. М. Э. Рут пришла даже к выводу, что Плеяды являются главной единицей русской народной астрономической системы. И хотя это, по-видимому, преувеличение, оно подчеркивает значение Плеяд в народном представлении о звездном небе.

Во всяком случае только Плеяды в русском языке имеют особые названия, которые не повторяют собой других общеизвестных слов. Эти названия — Волосожары и упомянутые выше Стожары. Последнее применяется чаще, но первое, вероятно, является более древним. Впрочем, раньше оно имело другой вид. Знаменитый путешественник Афанасий Никитин так записал в XV в. свои впечатления от звездного неба в Индии: «Волосыны да Кола в зорю вошьли, а Лось головою стоит на восток»[32]. Здесь Кола (т. е. «колеса») — Орион, Лось — Большая Медведица, а Волосыны — Плеяды. И. И. Срезневский в древнерусских источниках нашел еще формы Власожелищи и Власожельць. В Югославии Плеяды имеют названия Влашићи, Влачићи, Власи.

Связь всех этих названий несомненна — они образованы от какого-то одного слова. Можно предположить, что это слово — волосы. Ведь есть среди русских названий Плеяд и форма Волосянка. Звездное скопление, таким образом, понимается, как прядь волос.

Однако многие ученые считают, что это осмысление названия развилось уже позднее и что первоначально данное имя Плеяд указывало на бога Велеса, или Волоса. Возможно, перед нами еще одно мифологическое имя звездного неба, но уже из славянской мифологии. Такое понимание особенно горячо отстаивал Д. О. Святский.

Правда, связь Плеяд с богом Велесом остается в общем-то неясной, но это может объясняться тем, что мы мало что знаем и о самом этом боге. Зато если мы примем происхождение названия Волосожары от имени славянского бога изобилия Волоса, или Велеса, то становятся понятными распространенные в России формы — Весожары, Висожары и т. п. Это — стяжение незасвидетельствованной формы Велесожары, образованной от варианта имени бога Велес[33]. Название Висожары осмысляется как «висящий (на небе) жар», но это понимание, конечно, не является исконным.

При любом толковании имени Волосожары следует признать, что первая его часть гораздо древнее, чем вторая. Эта вторая часть (-жары) явно перешла сюда из более популярного названия Стожары.

Название Стожары происходит от слова «стог». Восточные славяне в старину называли стожаром кол, воткнутый в землю для укрепления стога сена. Крестьянин-земледелец осмыслил звездное скопление как группу всаженных в небо колов-стожаров. И напрашивается параллель: торчащие в небе колья (Стожары) — торчащие в небе волосы (Волосожары). Сравнения однотипны. И оба они подсказаны реальной жизнью. А бог Велес, может быть, для объяснения названия Волосожары был привлечен не теми, кто это название придумал, а теми, кто его пытался научно объяснить?

Когда колья-стожары вышли из употребления и слово это оказалось забытым, название Стожары переосмыслилось: оно стало пониматься как Стожары, т. е. «сто» и «жар». Цифра 100 для Плеяд (без телескопа!) сильно преувеличена, но народная образность часто строится именно на преувеличениях. А слово «жар» для небесных огней-звезд оказалось очень подходящим. Все название приобрело особую поэтичность, хорошо подмеченную К. Паустовским: «Очень благозвучно и слово „Стожары“… Это слово, по созвучию, вызывает представление о холодном небесном пожаре (Плеяды и впрямь очень яркие, особенно осенью, когда они полыхают в темном небе, действительно, как серебряный пожар)»[34].

Среди русских названий Плеяд встречается имя Гнездо, иногда с уточнениями: Птичье Гнездо, Утиное Гнездо, Утичье Гнездо. Кучка звезд сравнивается здесь с птичьими яйцами в гнезде. Есть в этой группе названий Плеяд и такие: рус. Курица с Цыплятами, укр. Квочка з Курятами. В таком осмыслении курица — самая яркая звезда Плеяд — Альциона.

Но длинные названия обычно упрощаются. Поэтому название типа Курица с Цыплятами могло распасться на свои составные части. Так родились новые народные именования Плеяд — рус. Цыпленок, укр. Квочка, Курка, Курашка. Молдавское название Плеяд Гэинушэ, фр. La Poussinnière и др. также имеют значение «курица».

Хотя сам по себе этот образ с Плеядами не вяжется и его следует признать вторичным (в процессе исторического развития от названия осталась только часть его), он был особенно популярен. В старой статье «О неподвижных звездах» (1734 г.) о Плеядах сказано так: «Седмь меньших (звезд. — Ю. К.) в одной кучке в Тельце вместе стоящие называются Седмь звезд иль Курица щастия».

Названия со значением «курица» или, чаще, — это особенно важно подчеркнуть — «курица с цыплятами» широко распространены, по материалам М. Гладышовой, в Европе, Азии и Африке. Но в осмыслении Плеяд свободно появляются и другие птицы и прочие существа, в зависимости от особенностей местной фауны и хозяйственных интересов людей. Это могли быть ласточки, голуби, воробьи, попугаи; овцы, козлята, псы, лисы; пчелы, муравьи.

Прочие осмысления Плеяд — «решето» или «сито» (славяне, финно-угры, тюрки), «множество» (Древний Египет, арабы, тюрки), «семь звезд», «семь сестер» (германцы, финно-угры, хакасы), «шесть звезд» (Африка, острова Кука), «глаза» (Океания, Новая Зеландия), «лапоть» (славяне, финно-угры). В. А. Никонов сообщает об именах Плеяд со смыслом «гроздь» и «коровье сердце».

Из этих разнородных осмыслений одним из самых популярных является понимание Плеяд как группы женщин. По данным М. Гладышовой, оно известно едва ли не всему миру. У славян это название выступает преимущественно в форме Бабы. Его знали уже в Древней Руси.

Связи всех этих названий-образов с именуемой группой звезд подчас сложны или вообще туманны. Например, имя Сито объясняется, по мысли известного польского ученого К. Мошинского, представлением, что звезды это «отверстия, сквозь которые видна небесная ясность». С таким пониманием перекликается и старое тюркское имя Плеяд Дыра (Ylkäp), представленное уже в XI в. у Махмуда Кашгарского.

Но отмеченные связи — исторический факт. Все названия Плеяд порождены жизнью, бытом, хозяйственной деятельностью людей, порождены стремлением понять, что же представляет собой эта группа звезд.

В созвездии Тельца есть еще одно, менее заметное звездное скопление, именуемое Гиадами. Это — греческое название, греч. Υάδες значит «дождливые». С появлением Гиад на ночном небе Греции начинается дождливый сeзон. Этим фактом и порождено было название — идеальный пример метонимии, ассоциации по смежности. Небесное явление совпало во времени с земным и потому получило наименование по этому земному явлению.

Гиады тоже имеют надлежащее мифологическое объяснение. Есть миф о семи нимфах дождя Гиадах, дочерях Атланта и сестрах Плеяд, которые так сильно горевали о своем брате, опрометчивом охотнике, попавшем в лапы льву, что Зевс забрал их к себе на небо, превратив в звезды. Но прозрачный смысл названия Гиады хорошо доказывает вторичность этого мифа. В который раз мы убеждаемся, что мифология в общем-то не порождала в старину звездных названий, а сама порождалась этими названиями.

Существует несколько других названий Гиад. В знаменитых Альфонсовых таблицах, завершенных в 1248 г. в Испании, они именуются Лампадами. Эстонское народное название Гиад Вана Сыэл «старое сито» связывает их с Плеядами — «новым ситом» (Уус Сыэл). Обе звездные группы осмыслены как сито, но Гиады менее заметны, поэтому они оказались старым ситом, уже стершимся от долгого употребления. Иной хозяйственный предмет послужил для украинского названия Гиад Чепiга (чепiгa «часть плуга, его рукоятка»).

Звездное скопление Ясли в созвездии Рака вообще известно лишь астрономам и народных названий не имеет. Древние астрономы считали это скопление одной звездой, правда туманной. В звездном каталоге великого поэта в наблюдательного астронома, таджикского ученого Омара Хайяма (около 1040–1123) эта «звезда» именуется как Средняя Туманная на Груди (Рака). Лишь Галилей с помощью телескопа установил, что это — группа звезд.

Ее название Ясли идет от греков. В русском языке название Ясли появилось в результате последовательного перевода греч. Φατνης, лат. Praesepe, араб. Малаф, что означает «кормушка». Объясняется оно тем, что около Яслей находятся две звезды, γ и δ Рака, называемые Два Осла или просто Ослы, Ослята (греч. Όνοι, лат. Asini, араб. Ахмаран). Ослы ели из кормушки — яслей. Такое осмысление всей этой звездной группы и породило как название Ясли, так и название Два Осла. Последнее, таким образом, тоже принадлежит астеризму. Впрочем, в этом астеризме, состоящем из двух звезд, иногда различают, как это сделал в своем атласе К. Рейссиг, Северного Осла (γ) и Южного Осла (δ). Н. А. Морозов эти две звезды называл Ослом и Ослицей. Добавим, что у арабов, кроме заимствованного названия Ясли, было и свое имя данного звездного скопления — Мадан «рудник».

Остальные звездные скопления, о которых и известно-то стало, что они — скопления, лишь после открытия телескопа, редко имеют собственные названия. Рассеянное двойное звездное скопление h и χ Персея арабы именовали Мисам «запястье» или, полнее, Мисам ас-Сурайа «запястье Плеяд».

Существует еще ряд названий, относящихся не к скоплениям, а к нескольким отдельным соседним звездам. Две самые яркие звезды Малой Медведицы — Полярная и Кохаб (α и β) иногда именуются Стража, или Стражи. Название это основано на расположении звезд относительно Большой Медведицы: они ее как бы сторожат. Две звезды в созвездии Треугольник (тоже α и β) арабы назвали Анисан «два друга». Собственно говоря, Орионов Пояс — тоже астеризм. Но будучи лишь частью созвездия Орион, он воспринимался многими народами как отдельное, самостоятельное созвездие.

В народной астрономической системе астеризмов всегда было мало, а астрономам при нынешнем координатном методе указания участков неба они стали не нужны. Поэтому названия астеризмов стали отмирающей группой астронимов. Многие из них основательно забылись, а остальные тоже постепенно выходят из употребления. Исключение составляют Гиады, Ясли и, конечно же, — Плеяды. Под этим или другими названиями самое яркое звездное скопление земного небосклона хорошо известно огромному множеству людей.

Глава V Звезды

И Млечный Путь, и созвездия, и астеризмы, хотя мы их вполне реально видим на ночном небе, все же, по сути, являются объектами условными, относительными. Мы, видим их такими только потому, что смотрим из одной точки Вселенной — с Земли — и пока не проникаем в космические просторы достаточно далеко, чтобы изменить угол зрения. В других частях Галактики над планетами ночью горят совсем иные созвездия. Ведь единственная реальность, — создающая для человека Земли и астеризмы, и причудливые рисунки созвездий, и сам Млечный Путь, — это звезды. Недаром говорится: звездное небо…

Звезды тоже имеют свои имена. Русский читатель Месяцеслова на 1734 г. мог узнать такие любопытные вещи: «Не токмо же многим совокупно взятым звездам одно имя придано, но находятся такожде и многие имена, которые только одной звезде, перед другими больший вид имеющей, наложены. Такие суть в Малом Медведе Полярная звезда, понеже она близко к северному полусу стоит; в Тельце — великий Воловий Глаз, или Алдебаран; в Извозчике (ныне мы именуем это созвездие Возничим. — Ю. К.) — Малый Козлик; в Великом Псе — Песия звезда, или Сириус; во Льве — Львово Сердце; в Деве — Колос; в Скорпионе — Скорпионово Сердце»[35].

Здесь названо семь звезд. И сейчас лишь имя Полярной звезды осталось неизменным. Остальные шесть называются не совсем так или совсем не так, как 240 лет назад. Альдебаран ныне, пожалуй, никто не назовет Воловьим Глазом, а Сириус — Песьей звездой. В современных Капелле и Спике еще можно узнать Малого Козлика и Колос (лат. spica «колос»). А вот Регул и Антарес ни с Львовым, ни со Скорпионовым Сердцем не связаны.

Названия звезд, пожалуй, рельефнее прочих астронимов отразили в себе весь путь познания неба и все этапы этого пути. Они изменялись, эти названия, и один из позднейших моментов их развития отразила статья из Месяцеслова на 1734 г.

Птолемей называл звезды в своем каталоге с помощью указания на их место в фигуре созвездия. Этот способ он перенял, как видно из текста «Альмагеста», у своего предшественника — крупнейшего древнегреческого астронома Гиппарха, составившего звездный каталог в 127 г. до н. э. Вот как, например, обозначены у Птолемея семь ярких звезд Ковша Большой Медведицы: На спине четырехугольника (α), Та, что на его боку (β), Ближайшая в хвосте — (δ), Оставшаяся в левом бедре сзади (γ), Первая в хвосте (ε), Средняя (ζ), Третья, самая Последняя (η). Звезды привязаны, таким образом, к рисунку созвездия.

Этот способ обозначения звезд Птолемея заимствовала арабская наука. В прославленном «Каноне Масуда» (1030 г.) великого хорезмского астронома Бируни эти же семь звезд Большой Медведицы именуются так: Самая задняя в трапеции туловища, Брюхо в ней, Начало хвоста в ней, Левое заднее бедро в ней, Корень хвоста, Его середина, Его конец. Как видим, здесь прямое продолжение птолемеевской традиции. Названия Птолемея переведены с греческого языка на арабский (звездный каталог Бируни написан по-арабски) и немного видоизменены. Подобными обозначениями звезд пользовались все ученые периода расцвета арабской средневековой астрономии.

Теперь становятся понятными Воловий Глаз, Львово и Скорпионово Сердце. Первая из этих звезд светила в голове Тельца, где положено быть глазу, две последних находились в средине соответствующих фигур, на месте сердца. При этом от частого употребления названий они, экономии ради, сокращались. Вместо привязки к какой-то части фигуры созвездия стали просто называть эту часть.

Так, о Воловьем Глазе у Бируни сказано: «В южном глазу», а в более позднем каталоге (1283–1284 гг.) знаменитого азербайджанского астронома ат-Туси — просто Глаз Тельца. Остальные две звезды ат-Туси тоже именует сокращенно: Царственное сердце Льва и Сердце Скорпиона. И перевод подобных наименований с арабского на западноевропейские языки, а с них (с французского или немецкого) на русский и привел прямым путем к названиям вроде Воловий Глаз, Львово Сердце, Скорпионово Сердце.

Но обычно такие названия не переводились, и указание на созвездие (Воловий, Львово, Скорпионово) из них исключалось. В каталоге Бируни звезды созвездия Лебедь названы обычным в те времена способом: Яркая на хвосте (α), Грудь (γ). А сейчас эти две звезды именуются Денеб и Садр. Звучит непонятно и таинственно, но в переводе с арабского значит «хвост» и «грудь».

В названиях четырех (из семи) ярчайших звезд Большой Медведицы мы при их переводе тоже легко узнаем приведенные выше старые арабские и даже птолемеевские описания этих звезд по месту в созвездии: Мерак (β) значит «брюхо», Фекда (γ) — «бедро», Мегрец (δ) — «начало хвоста», Мицар (ζ) — «середина (тела)».

Таким образом, принцип этих загадочных названий очень прост: часть (звезда) названа по целому (созвездию). По этому принципу построено и название звезды η Большой Медведицы — Бенетнаш (употребляется и другое название — Алькаид). Но целое здесь мыслится не медведем, а похоронной процессией: впереди плакальщицы, возглавляемые предводителем, за ними погребальные носилки. По-арабски ал-каид банат наш значит «предводитель плакальщиц». Отсюда оба названия — и Алькаид, и Бенетнаш. Наименование «конец хвоста» уступило место более поэтическому образу, взятому из арабского народного осмысления созвездия Большой Медведицы.

Вообще арабский язык в названиях звезд господствует. По данным П. Г. Куликовского, ныне имеют собственные названия 275 ярких звезд, из этих названий только 15 % греческих и 5 % латинских, а 80 % арабских[36]. Такая ситуация вполне понятна. Как отмечает исследователь космических названий Б. А. Розенфельд, «очень немногие звезды имеют греческие и латинские названия, большинство этих названий арабского происхождения. Это объясняется тем, что в средние века центр передовой науки находился на Ближнем и Среднем Востоке, где языком науки был арабский язык»[37].

В средневековую Европу звездная мудрость пришла с Востока, оттуда взяты и названия звезд. При этом, должным образом оценивая вклад арабов в звездную номенклатуру, не следует этот вклад переоценивать. Ведь арабские названия звезд, как мы видели, восходят в конечном итоге к греческому источнику — к Птолемею. Исконно арабских названий звезд, вроде имени Бенетнаш, очень немного.

Сложнее ответить на вопрос, почему европейцы стали пользоваться арабскими названиями, не переводя их на свои языки. Ведь перевели же они (с латыни) названия почти всех созвездий! Можно подумать, что арабские названия были просто непонятны, вот и остались без перевода. Но это не так. Европейские астрономы прекрасно знали смысл арабских названий звезд. Это мы видели в случаях с Воловьим Глазом или Скорпионовым Сердцем. Это подтверждается многими старыми астрономическими трудами.

А вот что писал Н. А. Морозов (правда, с иной целью и совершенно иными интерпретациями): «Астрологи же показывали своим студентам звезды, называя их или прямо по именам — Регул, Колос, Арктур, — или по положению в предполагаемой фигуре: Рог Овна (теперь его α), или Клешня Скорпиона (теперь его β), или Сердце Гидры (теперь ее α) и т. д.»[38].

Астрономам независимые названия звезд были нужны, чтобы отделить звезды от созвездий. Последние три упомянутых Н. А. Морозовым звезды ныне именуются Хамал, Акраб, Альфард и не содержат в своем звучании ничего общего с названиями созвездий. Тем не менее Хамал значит «ягненок» (т. е. овен!), а Акраб — «скорпион». Лишь Альфард и в переводе не обнаруживает связей с Гидрой, означая «одинокая (звезда)». Слишком много звезд с одинаковым наименованием «сердце» оказалось у разных созвездий, это лишь вносило путаницу. Естественное стремление избавиться от одинаковых терминов вынудило почти все эти названия исключить из звездной номенклатуры. Но в каталоге К. Рейссига α Гидры еще именуется Алфард, или Сердце Большого Змия, а в 1849 г. звезду эту называли Альфард, или Сердце Гидры [39].

Для Птолемея с его единой сферой равноудаленных от Земли неподвижных звезд последние, действительно, были частями реально существующих созвездий. В этом случае называть часть по целому, т. е. звезды по созвездиям, было вполне логично и естественно. Но постепенно в астрономию пришло понимание того, что каждая звезда — это целый мир, что связь звезд в созвездии — чистая условность, что на самом деле никакой такой связи, как правило, нет (Звезда ε Большой Медведицы, к примеру, находится в четыре раза дальше от нас, чем звезда η этого созвездия). И вот тогда наименования звезд по созвездиям потеряли свой смысл, и даже больше — стали восприниматься как антинаучные. Чтобы названия звезд отвечали новому их пониманию, они не должны были указывать на созвездие. Это обстоятельство и оказалось решающим в судьбе звездных названий: арабские имена стали давать без перевода.

До XVII в. в астрономии применялись только словесные названия звезд, и никаких систем условных их обозначений не существовало. Первую такую систему ввел в 1603 г. Иоганн Байер, который в своем атласе внутри каждого созвездия обозначил звезды буквами греческого алфавита. Порядок букв в алфавите соответствовал степени яркости звезды в пределах данного созвездия[40]. Получилось и кратко, и удобно, и содержательно, поэтому способ Байера был принят всеми астрономами и им пользуются до сих пор.

Но звезд в созвездии гораздо больше, чем букв в греческом алфавите. Поэтому после омеги (ω), последней греческой буквы, Байер ввел строчные латинские буквы. Английский астроном Джон Флемстид в своем каталоге (1712–1725) дал цифровое обозначение звезд каждого созвездия. Например, запись «27f Тельца» (это — звезда Атлас в Плеядах) содержит и цифру, по Флемстиду, и латинскую строчную букву, по Байеру. Но цифры звездам присваивались не по их блеску, а по возрастанию их прямых восхождений.

Со временем система условных обозначений звезд стала довольно запутанной. Переменные звезды начали обозначать прописными латинскими буквами (от R до Z, а затем двухбуквенными комбинациями), но существуют и другие способы их обозначения. Слабые звезды, не получившие в свое время никакого буквенного либо цифрового обозначения, называют, подобно галактикам, указывая их номера в каком-либо авторитетном каталоге. Перед номером, естественно, ставится сокращенное обозначение этого каталога. Чаще всего этим обозначением оказываются буквы BD, что значит «Bonner Durchmusterung», т. е. «Боннское обозрение». Так принято называть огромный четырехтомный каталог немецкого астронома Аргеландера, изданный в 1857–1863 гг. и включивший 324 198 звезд северного неба. Звезды могут обозначаться и иным способом — лишь с помощью указания их небесных координат.

Условные обозначения звезд в XX в. заметно потеснили их словесные имена. Однако последние продолжают активно применяться. И хотя многие из них в свое время были специально оторваны от названий созвездий, по смыслу своему, скрытому иноязычной формой, большинство звездных имен ориентируется на названия созвездий. По способам такой ориентации можно выделить четыре типа названий звезд, включающих не только арабские, но и греческие и латинские имена.

1. Названия звезд по наименованию той части созвездия, в которой они расположены. Мы уже познакомились с несколькими такими названиями. Вот еще некоторые примеры: Алгениб «крыло», Маркаб «седло», Шеат «плечо» (созвездие Пегас), Рас Элязед «голова льва» [41], Денебола «хвост льва» (Лев), Денеб-Кейтос «хвост кита», Батен-Кейтос «брюхо кита» (Кит), Унук-Эльхайя «шея змеи», Нат «рог» (Телец), Ботейн «брюшко» (Овен), Фомальгаут «рот рыбы» (Южная Рыба), Ахернар «конец реки» (Эридан).

Изображение созвездия Геркулеса в атласе Аргеландера, изданном в 1843 г.

Много звезд с аналогичными наименованиями входит в состав других созвездий, например Шедар «грудь» (в форме Садр это же слово — имя γ Лебедя), Рукба «колено» (Кассиопея), Альдерамин «правая рука» (Цефей), Аламак «сандалия» (Андромеда), Рас Альгете «голова коленопреклоненного» (Геркулес; в Древней Греции это созвездие именовалось Ἐγγόνασι «коленопреклоненный»), Рас Альхаге «голова заклинателя» (Змееносец), Менкалинан «плечо возничего» (Возничий). Знаменательно, что все названия этого типа, особенно тесно привязывавшие звезду к созвездию, сохранили арабскую форму без перевода. Звезды α, β и δ Ориона именуются Бетельгейзе, Ригель и Минтака, что в переводе значит «подмышка великана», «нога» и «пояс», А представьте на небе звезды с именами Подмышка и Нога!

2. Названия, ориентированные не на естественную конфигурацию самого созвездия, а на традиционный рисунок его на звездных картах. Такие рисунки стали создаваться, конечно, значительно позже возникновения названий созвездий и были в общем весьма произвольными. Они не только не подчеркивали, а наоборот, затушевывали сходство фигуры созвездия с предметом или существом, давшим ему свое имя. Исходя из названия созвездия, астроном или — под его руководством — художник на соответствующем участке звездной карты рисовал надлежащую фигуру, нисколько не заботясь о сохранении сходства.

Но зато астроном обычно заботился, чтобы рисунок содержал все традиционно приписываемые ему атрибуты, даже если они были неуместными и никак не вытекали из конфигурации созвездия. Геркулес, например, на таких рисунках выглядел крайне нелепо. И дело не в том, что его рисовали вверх ногами — это как раз было подсказано конфигурацией созвездия. На рисунке он левой рукой угрожающе поднимал дубинку, а в правой держал лавровую ветвь. Кстати, великий немецкий художник Альбрехт Дюрер, который в 1515 г. выгравировал великолепную карту звездного неба, изобразил Геркулеса с дубинкой в правой руке, без лавровой ветви.

Деве, символизирующей на небе одноименное созвездие, астрономы на рисунке дали в руки колос. Отсюда уже известная нам звезда Спика, ранее именовавшаяся в переводе Колос. Колос в руках Девы на рисунке созвездия объясняется, по-видимому, тем, что, когда Солнце находилось в этом созвездии, наступала пора сбора урожая.

По этому же принципу α Возничего именуется Капеллой: на звездных картах Возничий нес на плече козочку. Это — латинские названия. Но есть и арабские имена подобного тина. К ним относятся, в частности, названия звезд Мирцам «привязь» в созвездии Большого Пса и Алголь в Персее. Последнее название по-арабски значит «чудовище, вурдалак». Поскольку Алголь — самая известная затменная двойная звезда, меняющая свой блеск, в литературе нередко смысл названия объясняют этой ее особенностью, полагая, что, «видимо, ей приписывали какие-то зловещие качества» [42].

Фигура Геркулеса по звездной карте 1515 г., выполненной А. Дюрером

Но имя Алголь не отражает переменности этой звезды. Просто на рисунке созвездия в этом месте в руках Персея находилась отрубленная голова страшного чудовища — Медузы Горгоны. По этой причине звезду и назвали «чудовищем». В каталоге Бируни она именуется Самая яркая в голове Горгоны, а у ат-Туси — Голова Горгона. Словом ал-гул «чудовище» арабы перевели греческое Γοργώ «Горгона». Приоритет итальянского астронома Монтанари, открывшего в 1669 г. переменность Алголя, и англичанина Гудрайка, объяснившего в 1782 г. это явление, мифологическим смыслом названия звезды не оспаривается.

3. Еще одна группа звездных названий основывается на мифологическом истолковании созвездий. Поскольку созвездие Близнецы ассоциировалось с мифом о близнецах — Диоскурах, две самые яркие его звезды получили имена этих героев — Кастор (α) и Поллукс (β). Точно так же мифологический смысл имени астеризма Плеяды обусловил, как мы уже это знаем, названий входящих в него звезд.

4. Первые три группы рассмотренных нами звездных имен так или иначе указывают на часть, на компонент целого, которым является название созвездия. Во всех этих случаях звезда осмысляется как элемент, «кусочек» созвездия. Но иногда получалось и так, что названия звезд указывали не на часть созвездия, а на все созвездие в целом. Если в созвездии Скорпиона есть звезда Акраб, что по-арабски значит тоже «скорпион», то получается Скорпион в Скорпионе. Но эта бессмыслица оказывается несущественной, потому что звезда-то называется по-арабски!

Наличие таких названий звезд объясняется преимущественно тем, что сокращение многословных арабских описательных названий происходило стихийно и традиция употребления оказалась сильнее логики. Однако залетим, что подобные названия не следует объяснять безразличием астрономов к их смыслу. Как правило, это имена ярчайших звезд созвездия, т. е. тех звезд, которые признавались как бы главными представителями созвездия.

Поэтому и получили свои имена звезды α в созвездиях Дракон (Тубан «дракон»), Заяц (Арнеб «заяц»), Стрелец (Альрами «стрелец»). Возможно, это относится и к α Большой Медведицы, которая называется Дубге, что по-арабски значит «медведь». Менее оправданы названия Алгораб «ворон» в созвездии Ворон, Этамин «дракон» в созвездии Дракон, Альбирео «птица» в созвездии Лебедь (Птолемей называл это созвездие просто Птицей), именующие не главные звезды своих созвездий.

Сами восточные астрономы таких названий звезд не употребляли, поскольку они обозначали этими словами соответствующие созвездия. Например, звезда Арнеб у Бируни именуется обычным описательным способом Середина Туловища, а звезда Альрами — Колено Левой Передней Ноги. Названия этого типа были взяты из более длинных арабских именований уже в Европе.

Созвездие Геркулеса — «Геркул с кожою лвовою» — на карте И. Ф. Копиевского. 1699 г.

А вот главные звезды Орла и Лиры арабы называли, как и эти созвездия, Летящий Орел и Падающий Орел — ан-Наср ат-Таир и ан-Наср ал-Ваки. У того же Бируни, например, эти две звезды именуются Между Плечами, т. е. Летящий Орел, и Самая Яркая, т. е. Падающий Орел. Поскольку названия эти явно противопоставлены друг другу, в процессе сокращения выпал их общий член ан-Наср «орел». Так появились нынешние хорошо известные названия этих звезд Альтаир (раньше применяли форму Атаир, точнее передающую арабское звучание) и Вега.

Можно подумать, что главная звезда Льва Регул также повторяет имя созвездия. Название Регул — из лат. regulus «царек», а ведь лев, как известно, — царь зверей. Но хотя в данном случае мы пользуемся латинской формой, название это проникло и в арабский мир. Бируни именовал звезду Малики «царственная». «Царское» имя Регула восходит к древним временам, к Птолемею, который называл его βασιλίσκος и даже к вавилонским астрономам. Это название звёзды явно древнее именования ее по месту в созвездии Львовым Сердцем.

От названия этой звезды произошло слово регулировать, что указывает на особую ее важность для древних. Полагают, что в старину с помощью, этой звезды египтяне определяли сроки полевых работ, т. е. регулировали их. Н. А. Морозов даже считал Регул древним «регулятором года» и полагал, что образованное от него слово регулирование первоначально применялось «только к звездный явлениям». Так или иначе Регул благодаря своей командной «царской» функции, скорее всего, получил название независимо от нахождения в созвездии Льва.

Итак, самая большая группа звездных имен исходит из названия созвездия и указывает своим смыслом на все созвездие, либо, гораздо чаще, только на его часть. Этот факт, между прочим, доказывает, что названия звезд возникли значительно позже, чем названия созвездий. Однако далеко не все имена звезд рождены названием объединяющего их созвездия. Есть и другие типы имен.

Некоторые звезды обозначены по их небесному окружению. Иными словами, эти звезды названы не по месту в созвездии, а по месту на небе. Уже упоминавшаяся звезда Альфард (α Гидры), что означает «одинокая», названа так потому, что в этом районе неба других ярких звезд нет. По этой же причине η Волопаса именуется Мифрид «единственная».

Название прославленной звезды Альдебаран (α Тельца) означает в переводе с арабского «идущая вослед», ибо звезда эта движется по небу за Плеядами, как бы догоняя их[43]. А совсем не знаменитая η Змееносца Альсабик значит, наоборот, «обгоняющая». Греческое название звезды Процион (α Малого Пса) имеет смысл «раньше Пса», так как эта звезда восходит раньше Сириуса — ярчайшей из звезд. Смысл этот становится вполне понятным, если учесть, что сам Сириус греки именовали Псом, вспомним Песию звезду из Месяцеслова за 1734 г.

Название α Скорпиона Антарес содержит сопоставление этой звезды с планетой Марс: греч. άντα «вместо», Άρης «Арей», т. е. Марс. Два эти светила иногда путали, так как Антарес имеет, подобно Марсу, красноватый цвет и находится в районе его видимой небесной трассы. Между прочим, если рассмотренные выше факты доказывают, что названия звезд возникли после названий созвездий, то имя Антарес свидетельствует, что они возникли и после названий планет. Ведь имя звезды в данном случае образовано от имени планеты! Интересно и то, что исходной формой послужило ныне неупотребительное греческое имя планеты Арес, до его перевода на латинский язык.

Звезда Арктур (α Волопаса) имеет греческое название, означающее «страж медведя». Нацеленная на хвост Большой Медведицы, эта звезда мыслилась как ее телохранитель. Уже известная нам легенда о превращении Каллисто в медведицу, распространяется и на эту звезду. Арктур — это, по легенде, взятый на небо Аркад, сын Каллисто. Название Арктур, действительно, образовано от греческого имени Большой Медведицы, но миф был привязан к этим названиям позднее.

Звезда с арабским именем Цельбальрай — из Калб ар-Рай (β Змееносца), что значит «пес пастуха», — получила это имя по связи с α Змееносца. Эту последнюю мы теперь называем, по месту в созвездии, Рас Альхаге «голова заклинателя». Но арабы в старину именовали ее Рай «пастух». Эти два названия — еще один пример использования в именовании звезд древних профессий.

В конечном итоге от своего места на небосводе получила название и звезда Проксима (α Центавра), что по-латыни значит «ближайшая». Но здесь речь идет не об отношении к другим звездам, а об отношении к Солнечной системе. Астрономы установили, что Проксима — ближайшая к нам звезда, отчего она и стала так именоваться. Естественно, что это — очень молодое название: древние не умели определять расстояний до звезд. По-старому Проксиму звали Ригель Кентаврус «нога кентавра» (по месту в созвездии). Впрочем, когда было замечено, что α Центавра составляет не одна, а целых три звезды, то лишь одну из них, действительно ближайшую к нам, стали называть Проксимой, а для всей тройной системы α Центавра иногда употребляют старое имя Ригель Кентаврус.

Но самая знаменитая звезда из тех, что названы по своему месту на небосводе, — это, конечно, Полярная звезда. Это — вообще самая знаменитая звезда. Ее расположение вблизи северного полюса мира и связанная с этим практически полная неподвижность делали Полярную звезду верным и незаменимым ориентиром.

Вбитым в небо колом или гвоздем, вокруг которого кружатся все звезды, представляли Полярную звезду многие народы. Таковы русские народные имена этой звезды Кол, Небесный Кол, Прикол, Прикол-звезда, тюркское название Железный Кол (казах. Темир казык, башкир. Тимер казык йондозо, киргиз. Темир казык жылдызы, туркм. Демиргазык йылдызы), тюркское и монгольское название Золотой Кол (каз. Алтын казык, башкир. Алтын бағана, монгол. Алтын гадас, бурят. Алтын гадаhан, калмыц. Алты hасн), эст. Пыхьянаэл «северный гвоздь». В Югославии ее просто называют Некретница «некрутящаяся».

Другой признак звезды, также отразившийся в различных ее названиях, — расположение ее точно на севере. Этот признак — в русском названии Северная звезда, появившемся еще на первой нашей звездной карте 1699 г.: Звђзда Сђверная. Возможно, это перевод с немецкого языка. Во всяком случае, Петр I писал Брюсу в 1706 г.: «элевацию берут по нордштерн», называя Полярную звезду Северной звездой без перевода с немецкого. Ср. еще чуваш. Cурcер cалтаре «северная звезда», фин. Pohjantähti тоже «северная звезда».

Собственно говоря, научное имя этой звезды — Полярная звезда, или просто Полярная, указывает на тот же признак — на нахождение ее на полюсе, — только без уточнения, что именно на северном. Это название, образованное от лат. polaris «полюсный», пришло к нам из немецкого языка (нем. Polarstern).

К этим двум признакам, пожалуй, ведут все названия Полярной звезды, только иногда это обстоятельство затушевывается дополнительными образами и представлениями. По сути, неподвижность звезды отмечается и хакасским названием Хосхар «привязанный конь», и эвенкийским Буга сангарин «дыра неба» (данные М. Э. Рут), и нем. Leitstern «путеводная звезда».

По данным, В. Я. Бутанаева, хакасы обозначают Полярную звезду не только обычным для тюрков именем Алтын теек «золотая коновязь», но и более экзотично: «дымовое отверстие неба» (Тигiр тÿндÿгi) и даже «пуп неба». Однако и эти имена, как нетрудно заметить, основаны на неподвижности звезды. Только одно из хакасских названий Полярной звезды Стрела Хана Чигетея не связано с признаком неподвижности: Хан Чигетей (звезда Арктур), отец Семи Сестер (Плеяды), гонится за Семью Братьями (Большая Медведица), похитившими одну из Плеяд.

Северное расположение Полярной звезды, указано русским народным именем Полночная звезда (в старину словом полночный обозначали не только средину ночи, но и северные страны; укр. пiвнiч и теперь означает «север»). Эрзянское Валго теште и марийское Чолга шÿдыр, означающие буквально «светлая звезда», возможно, тоже подразумевают северное направление с его полярными сияниями, которые иногда видны с территории расселения эрзя и марийцев. Во всяком случае назвать в буквальном смысле «светлой» именно Полярную звезду трудно.

Лишь немногие звезды названы безотносительно к их месту в созвездии или вообще на небе. Благодаря успехам астрономии мы знаем о колоссальном разнообразии звезд, но в древности они представлялись слишком однообразными, чтобы называть их по собственным приметам, а не по отношению к чему-то другому. «Безотносительное» имя имеет самая яркая звезда земного неба Сириус. Это название принято производить от гр. σείριος «жгучий, знойный». Дело в том, что Сириус появлялся на ночном небе в период наибольшего зноя (июль-август), поэтому полагали, что жара идет не от Солнца, а от Сириуса…

Между прочим, это обстоятельство выявило еще один интересный факт. Поскольку Сириус — α Большого Пса, греки называли его также и по созвездию Κύων, т. е. «собака». Под влиянием греков использовали это имя и римляне, и ученые арабского мира. У Омара Хайяма эта звезда — Собака Великана. Вспомним и Песию звезду, о которой шла речь в начале этой главы, и современное английское название Сириуса Dog-Star. Так вот, римляне называли Сириус ласкательно Собачка, по-латыни Canicula. И поскольку эта Canicula связывалась с летними знойными месяцами, когда жара вынуждала прерывать хозяйственные работы и другие занятия, то такой перерыв стали называть каникулами. Еще одно звездное имя прочно вошло в наш язык.

Впрочем, Б. А. Розенфельд поставил под сомнение «жгучесть» Сириуса, так как арабы знали это имя в форме аш-Ши’ра, со специфическим семитским звуком «айном» (‘), не известным у греков. Поэтому он полагает, что имя Сириус пришло с Востока, от вавилонян или финикийцев, а греки его лишь переосмыслили под влиянием слова σείριος. Однако греческое происхождение названия Сириус очень уже хорошо, как мы видим, мотивируется независимыми от греков фактами. Поэтому, надо полагать, переосмысливали это имя не греки, а арабы.

Сириус имеет и другие имена. Так, в сербскохорватском языке эту звезду называют Волуjара, или Волуjарица, Boлyjapкa. Название образовано от слова вол: когда всходил Сириус, крестьяне шли собирать разбредшихся волов. По-эстонски Сириус — Орьятяхт, что значит «звезда рабов». Как сообщил П. К. Прюллер, старинная легенда объясняет это название тем, что рабы в древние времена заканчивали работу лишь после восхода Сириуса.

В Древнем Египте эту звезду именовали Сотис и полагали, что это слеза богини Изиды. Дело в том, что египетские жрецы установили закономерность: первый замеченный восход Сириуса, т. е. появление его на небе в лучах утренней зари, предвещал собой разлив Нила. Потому и называли звезду Сотис, считали ее слезой Изиды. Слеза падала в Нил и переполняла его — река разливалась[44]. Таким образом, египтяне связывали Сириус с весенней порой, а римляне — с летом.

Остальные «безотносительные» названия звезд молоды. Это Мира (ο Кита) — долгопериодическая переменная звезда, открытая в 1596 г. Д. Фабрициусом и названная в 1662 г. Я. Гевелием от лат. mira «удивительная». Мира — первая открытая астрономами переменная звезда. Поэтому она и стала «удивительной». Ныне известно несколько тысяч таких звезд, и они уже, естественно, не удивляют астрономов. Это, например, Гранатовая звезда (μ Цефея), названная так В. Гершелем из-за ее необычного для звезд темно-красного цвета. Гранатовая — полуправильная переменная звезда, закономерности колебаний ее блеска установил известный советский астроном В. П. Цесевич.

Свой след в названиях звезд оставила и астрология — невежественная сестра астрономии. Утверждение астрологов о том, что звезды управляют судьбами людей, породило, среди прочего, имена звезд Беллатрикс (γ Ориона) и Виндемиатрикс (ε Девы), якобы покровительниц воинов и виноделов. Ныне названия этих звезд существуют в их латинской форме, но К. Рейссиг использовал также и переведенные на русский язык имена: Воительница и Виноделательница (у Н. А. Морозова — Виноградница). Впрочем, эти явно астрологические имена были в конечном итоге тоже порождены названиями созвездий. Вспомним, что Орион был воином, а Деву с колосом связывают с сельскохозяйственной деятельностью людей.

Арабские названия звезд α и β Водолея Садалмелек и Садалсууд имеют смысл «счастье государства» и «счастье счастий». Дело в том, что в районе этих звезд выделялись так называемые «стоянки» Луны, элементы лунного зодиака — те участки неба, которые занимает Луна, перемещаясь среди звезд. И период, когда Луна находилась на определенной «стоянке», считался счастливым, скажем, для бедняков, для путешественников, а в данном случае — для государственных дел и для всех дел вообще.

Можно заключить, что названия вроде Беллатрикс или Садалмелек содержат больше земного, чем небесного. Точнее говоря, они даны не по месту в созвездии или вообще на небе, не по свойствам самой звезды, а по какой-то земной реалии, с которой связывается звезда. В данном случае связь эта воображаемая, выдуманная астрологами. Но есть и такие звездные имена, в которых связь с земными реалиями и людьми оказывается вполне обоснованной.

Ярчайшую звезду южного неба α Киля арабы называли Сухейль, что значит «плоскость». В старом большом созвездии Корабль Арго она находилась на воображаемой плоскости весла. Бируни в своем каталоге ее так и называет: «Передняя из двух на заднем весле». Таким образом, Сухейль — это типичное имя по месту в созвездии.

Но сейчас эту звезду называют совсем не так — современные астрономы знают ее как звезду Канопус. И это имя с латинским окончанием (Н. А. Морозов писал Каноп) — название древнего египетского города близ Александрии. Южная звезда Канопус здесь появляется, хотя и низко над горизонтом. И возможно, что именно отсюда, из города Канопуса, Птолемей изучал звездное небо[45].

Некоторые звезды принято называть именами открывших либо изучавших их астрономов. Это — малозаметные, а то и вообще незаметные, невидимые без телескопа звезды, которые по этой причине в древности никаких собственных имен не подучили. Но это вместе с тем особые, чем-то замечательные звезды, обратившие на себя внимание ученого мира. Звезда Барнарда, звезда Грумбриджа, звезда Каптейна выделяются своим быстрым собственным движением.

Первая из них, открытая в 1916 г. американским астрономом Эдвардом Эмерсоном Барнардом (1857–1923), называется еще Летящей звездой, или просто Летящей: эта звезда — самая быстрая по ее видимому с Земли перемещению на небосклоне. Она, между прочим, одна из ближайших к Земле звезд, потому-то ее перемещение и заметно так хорошо. По этой причине звезду Барнарда иногда называют еще и третьим именем — Проксима, т. е. «ближайшая». Но для отличия от главной небесной Проксимы, самой близкой к нам звезды α Центавра, это имя обязательно сопровождается указанием на созвездие: Проксима Змееносца.

А вот звезда Ван Маанена отличается высокой плотностью своего вещества: 400 000 г/см3. Звезда Лейтена — наименьшая среди известных звезд: ее диаметр в десять раз меньше диаметра Земли!

Есть и звезда Тихо Браге, звезда Кеплера. Это — остатки взорвавшихся сверхновых, вероятно, миниатюрные нейтронные звезды диаметром около 10–15 км. О первой из них мы уже знаем, а вторую, вспыхнувшую в 1604 г., изучал выдающийся немецкий астроном Иоганн Кеплер. Впрочем, Галилей и Фабрициус тоже ее наблюдали, но по традиции эта сверхновая связывается с описавшим ее Кеплером.

Особое место в этой группе звездных имен занимают названия α и β Дельфина Суалокин и Ротанев. Эти загадочные названия впервые появились в 1814 г. в звездном каталоге Джузеппе Пиацци. Исследователи даже нашли для их объяснения подходящие случаю арабские слова. Но названия эти оказались хитрой шуткой почтенных астрономов. Получилось почти как в детском стишке Р. Фархади:

Дело трудное звезды считать, Новым — имя чудесное дать, Записать это имя в тетрадь И считать звезды в небе опять!

Так вот, имя Никколо Каччаторе, помощника Пиацци, по ученой традиции приводилось в латинской форме — Николаус Венатор (итал. cacciatore и лат. venator значит одно и то же — «охотник»). Прочтите Николаус и Венатор наоборот, справа налево, — и вы увидите имена α и β Дельфина!

В общем, тому, что назвали звезды его именем, можно найти оправдание: и над каталогом работал, да и не просто был Венатор, а все-таки охотник за звездами! А вот имя другого человека оказалось среди звезд совершенно незаслуженно. Речь идет об английском короле Карле II. Королевский астроном Эдмунд Галлей в 1725 г. присвоил звезде α Гончих Псов имя Сердце Карла.

Астрономы, как мы знаем, довольно старательно освобождали небо от имен монархов. Но это название как-то ускользнуло от их внимания и существует до сих пор. Бируни в свое время называл эту звезду, ориентируя ее по фигуре Большой Медведицы, Задняя из двух под хвостом

Нам осталось сказать еще об одной звезде, отнюдь не самой главной в Галактике, но очень дорогой для нас, — о звезде по имени Солнце. Название нашего центрального светила, дающего свет и жизнь, — несомненно, древнейший из астронимов. Нет на Земле языка, где бы ни было этого названия. Особое значение Солнца стало причиной того, что и имя его — тоже особое, совсем не похожее ни на один из типов звездных имен.

Имя это столь привычно, что мы даже пишем его со строчной буквы, хотя оно обозначает только один объект с поэтому, вне всяких сомнений, является именем собственным. Астрономы поступают точнее и пишут название Солнца с прописной буквы.

Славянское слово Солнце образовано от древнего индоевропейского корня — sau «светить» и означает, таким образом, «светящее». Наши весьма отдаленные предки прибавили к этому корню суффикс — л-. По-латыни Солнце — sol. Славяне же ввели в название Солнца еще суффикс — н-, а затем и — ц-. Последний имел уменьшительное значение, такое же, как, например, в слове оконце. В форме оконце уменьшительное значение хорошо улавливается, потому что существует слово окно. В названии Солнце мы сейчас никакой уменьшительности не ощущаем, потому что слово без суффикса — ц- давно вышло из употребления. Но в древности оно существовало. Это значит, что слово Солнце когда-то имело такую эмоциональную окраску, как наше нынешнее солнышко. Полагают, что введение ласкательной формы Солнце было небескорыстным: ею воспользовались, чтобы задобрить, умилостивить могучее светило. Язык сохранил немало следов попыток воздействовать словом на обозначенную им вещь.

Кстати, греческое слово ήλιος образовано от того же корня, что и наше слово Солнце, и тоже имеет значение «солнце». Поэтому все мифы о солнечном боге Гелиосе вторичны. Это — древние попытки понять, осмыслить Солнце. И конечно, не бог Гелиос дал свое имя Солнцу, а наоборот, Солнце дало имя богу. Бог Гелиос — просто обожествленное Солнце, которому человек приписал множество часто человеческих действий.

Разумеется, подчас очень непросто разграничить действительно мифологические названия небесных тел от таких, которые лишь со временем были как-то привязаны к мифологии или даже сами стали источником новых мифов. Но в общем из того, что уже было здесь сказано, можно сделать вывод: чем древнее название, тем у него меньше шансов оказаться мифологическим.

Имя Солнце, как мы заметили, не похоже ни на одно из звездных названий. Но зато оно очень похоже на общее слово звезда. Хотя это слово значительно моложе названия Солнце, оно является самым древним из существующих в русском языке общих обозначений космических объектов. Слово звезда существовало, правда, в несколько иной звуковой форме, еще тогда, когда славяне были одним народом и разговаривали на одном языке (этот язык называют праславянским).

Происхождение слова звезда приблизительно то же, что и Солнце: оно образовано от слова свет, только в его «звонком варианте». Существует серьезно обоснованное предположение, что конечный элемент слова звезда, суффикс — д-, восходит к индоевропейскому корню *dhē «ставить, класть». Если это предположение верно, то слово звезда — результат древнейшего астрономического наблюдения славян. Чтобы назвать звезды «поставленным светом», надо было сначала заметить их отличие от «блуждающего света» — от планет.

Глава VI Планеты

Особая группа «звезд», путешествующих по небу, измеряющих свое положение относительно других светил, была замечена и выделена, несомненно, еще в глубокой древности. Греки назвали такие «звезды» планетами. Слово это образовано от глагола πλανάω «блуждаю». Будучи прилагательным («блуждающий»), слово со временем приобрело смысл «странник, путешественник, бродяга». Сначала им обозначали путешествующих людей. Планетой называли, например, царя Эдипа, которому пришлось немало постранствовать по свету. По аналогии с людьми греки стали называть планетами и блуждающие звезды (πλανήτης άστήρ), когда таковые были обнаружены на небе. Так родился астрономический термин.

В старину термин этот на Руси обычно давали в переводе. Писали переходная звезда и даже прђходъница, позже — блуждающая, блудячая, бродячая или движимая звезда. В одном памятнике 1263 г. значится: «еже зовоутъ планиты, рекше плавающее». Термин этот без перевода восточные славяне знали уже в XI в. В «Изборнике Святослава» 1073 г. говорится: «единъ от 7 планитъ». Необычная для нас форма слова в мужском роде и с гласным и точно отражает свой источник: греческое πλανήτης было мужского рода и в XI в. произносилось «планитис».

Но раньше греки произносили это слово «планэтэс» — и еще в этом старом звучании оно было заимствовано латинским языком. Современное слово планетае), таким образом, пришло к нам из латыни через западноевропейские языки. Случилось это не позже XVI в., что доказывается документами, собранными и опубликованными академиком А. И. Соболевским[46].

Древние знали только пять планет — Меркурий, Венеру, Марс, Юпитер и Сатурн: лишь их можно увидеть невооруженным глазом. Точнее говоря, в старину астрономы насчитывали семь планет, так как включали в их число Солнце и Луну.

Названия Меркурий, Венера, Марс, Юпитер и Сатурн являются достаточно древними, но все же раньше эти планеты именовались не так. Сначала, во времена Пифагора (VI в. до н. э.), греки называли эти планеты: Στίλβων «сверкающий, искрящийся» — Меркурий; Έσπερος «вечер» и Φωσφόρος «несущий свет», или Έωσφόρος «несущий утро» — Венера (Венеру можно наблюдать не только вечером, но и утром, и считалось, что это два разных светила; кстати, именно Пифагор впервые предположил, что это одна и та же планета); Πυρόεις — «огненный, пламенный» — Марс; Φαέτων «блистающий, лучезарный» — Юпитер; Φαίνων «сияющий» — Сатурн[47].

Вместо «божественного» ряда Меркурий, Венера, Марс, Юпитер, Сатурн существовал, таким образом, ряд Стилбон, Геспер (Фосфор, Эосфор), Пирой, Фаэтонт, Фенонт. Все эти названия связаны со светом, огнем, как это и подобало небесным светилам. Астрономы лишь значительно позже установили, что планеты — тела темные и светят отраженным от Солнца светом.

Древние названия планет имели и свои более конкретные основания. Меркурий был «искрящимся» потому, что он всегда сопровождает Солнце — как малая искра, отлетевшая от большого огня. Венера как вечерняя звезда была, естественно, «вечером», а как утренняя, предвещавшая восход Солнца, — «светоносцем». Марс стал «огненным», вероятно, из-за своего красного цвета, а Юпитер «блистающим» потому, что ночью (а ночью более яркая Венера скрывается за горизонтом) он — самое яркое после Луны светило.

Однако вавилонские жрецы-астрономы, знавшие все эти пять планет еще за 20 веков до нашей эры, посвятили их своим богам и называли именами этих богов. Вавилоняне хорошо изучили движение планет, и когда греки, преимущественно через Египет, а также в результате походов Александра Македонского, узнали об этих наблюдениях, то на них они произвели большое впечатление и, среди прочего, повлияли на замену названий планет. Пифагорейские «огненные» названия были заменены мифологическими.

По восточному образцу греки тоже начали называть планеты именами богов, — разумеется, уже своих, а не вавилонских. Аристотель (384–322 гг. до н. э.), знавший пифагорейские имена планет, привел и божественные их названия. Он называет планету Меркурий Гермесом, Марс — Ареем, Юпитер — Зевсом и Сатурн — Кроном (Кроносом). Точнее говоря, у Аристотеля выступают еще имена-посвящения звезда Гермеса, звезда Зевса и т. д., что свидетельствует о молодости подобных названий. Позже начали говорить не «звезда (или планета) Гермеса», а просто «Гермес». Когда греки убедились, что Геспер и Фосфор — это, действительно, одна планета, а не две, появилось и ее божественное название Афродита, также приведенное Аристотелем и его учителем Платоном (427–347 гг. до н. э.).

В греческих названиях планет, таким образом, отразилось влияние Двуречья — как оно отразилось и в греческих названиях созвездий. Но в данном случае с Востока пришли в основном реалистические имена и уже в Греции их заменили мифологическими. С планетами же получилось наоборот. Реалистические греческие названия Восток заменил божественными. Причины этого парадокса не совсем ясны. По-видимому, дело во времени появления названий и в породившей их социальной среде. Названия созвездий возникли намного раньше, чем названия планет. Созвездиям давали имена пастухи, а планеты поименованы жрецами. В Греции же мифологизация названий созвездий и планет проходила параллельно и, можно полагать, взаимосвязанно.

Новые греческие названия планет тоже в какой-то мере зависят от свойств этих планет. В общем, как писали еще в 1709 г. в знаменитом Брюсовском календаре, «звездоблюстители, или астрологи, имена седми движимым звездам, еже есть планетам, от качества их действ нарицания им прорекоша».

Меркурий — самая быстрая из планет, а вестник богов, бог купцов и путешественников Гермес, по преданию, был очень быстрым, даже с крыльями на ногах. Красный цвет крови, свойственный Марсу, легко увязывался с богом войны Ареем. Верховному богу Зевсу была выделена самая яркая (когда Венера не видна) планета Юпитер. Сразу же за Юпитером помещали планету Сатурн. Поэтому было вполне логичным назвать ее именем Кроноса, отца Зевса. Вечерняя и утренняя звезда Венера получила имя богини любви Афродиты.

Следует подчеркнуть, что предложенные объяснения не являются абсолютно достоверными. Не исключено, что распределяя планеты между своими верховными богами, греки руководствовались иными мотивами. Но вполне достоверным является то, что греки подбирали богов не просто по принципу соответствия вавилонским божествам (т. е. греки взяли у вавилонян принцип именования, а не переводили вавилонские названия), и то, что у греков «божественные» названия планет вторичны, что им предшествовали названия «небожественные».

А вот римляне стали на путь перевода. Астрономическая мудрость, а с ней и названия планет пришли в Древний Рим из Греции. К этому времени культ Зевса в Риме слился с культом Юпитера, главного бога римлян. Подобным образом с греческим богом войны Ареем ассоциировался Марс, бывший до этого довольно мирным покровителем земледелия, с Афродитой — Венера, а с Кроном — Сатурн. Что касается Гермеса, то он был заимствован, в качестве покровителя торговли у греков, но вошел в Рим с именем Меркурий, образованным от латинского слова merx — «товар».

Благодаря этим соответствиям римляне легко и просто перевели все пять названий планет. Так появились привычные для нас названия планет Меркурий, Венера, Марс, Юпитер и Сатурн[48]. Старое раздвоенное восприятие планеты Венеры как вечерней и утренней звезды тоже было выражено латинскими названиями по греческому образцу: Веспер (лат. vesper значит «вечер» и «вечерняя звезда») и Люцифер (лат. lucifer «несущий свет» и «утренняя звезда»; сатаной Люцифер стал значительно позже, уже в мифах христианской религии).

Римские обозначения пяти издавна известных планет уже без перевода разошлись по всему миру, став общепризнанными их научными обозначениями. В Древней Руси еще употреблялись греческие, а не латинские названия планет. Все они приведены в «Изборнике Святослава» 1073 г. («седми же планить сμть имена се: слъньце, лоуна, зеус, њрмис, арис, афродити, кронос») и во множестве позднейших памятников — различных «Космографиях», «Хронографах» и прочей литературе, касающейся астрономической или астрологической тематики.

Показателен факт, что даже в одной западнорусской «Космографии» XVI в., являющейся, как это установил В. Л. Зубов, переводом латинского «Трактата о сфере» англичанина Сакробоско, используют греческие названия планет: «Кронъ обыиходить зодиякя за 30 лђтъ, Зевесъ за 12, Аррисъ за 2 года… Афродитъ же и Ермисъ яко солнце». Между тем в оригинале Сакробоско все названия планет, понятно, латинские: Saturnus, Jupiter, Mars, Venus, Mercurius.

Латинские названия планет стали распространяться в России преимущественно под влиянием польской литературы с конца XVI в. и в XVII в. Во времена Петра I они закрепились окончательно.

Ярчайшая из планет Венера издавна известна всему миру, поэтому она имеет большое количество народных названий. И во всем мире люди, как правило, повторяли ошибку древних греков, считая двумя равными светилами Венеру, видимую утром, до восхода Солнца, и вечером, после его захода. Поэтому, собственно, есть два разных цикла народных названий Венеры.

Как «утреннюю звезду» русский народ знает Венеру под названиями Утренняя заря, Утренняя звезда, Утреница, Утренняя зарница или просто Зарница, Заряница, Зарянка, Зóрница. Подобные названия Венеры, указывающие на утро или зарю, известны всем славянам, например: польск. Jutrzenka, словинск. Poranica, сербскохорв. Зорњача. Зафиксированное в старых наших памятниках название Венеры Денница до сих пор существует в Югославии (Даница) и имеет такой же смысл: звезда, предвещающая день, несущая день.

Подобным образом утреннюю Венеру называют многие народы, например, эст. Койдутяхт «звезда утренней зари», башкир. Таң йондозо, нем. Morgenstern «утренняя звезда». Многие тюркские народа утреннюю Венеру именуют Пастушьей звездой (турецк. çobanyılıdzi, туркм. Чобан йылдызы и др.): с ее появлением пастухи выводят скот на пастбище.

Как вечернюю звезду Венеру в России называли Вечерняя заря, Вечерняя звезда, Вечерница, Вечерняя зарница. Такого рода названия есть и у других народов — польск. Wieczornica, сербскохорв. Вечерњача, Вечерка, башкир. Эңер йондозо, нем. Abendstern «вечерняя звезда» и др.

Но вечерняя Венера получила также немало других ассоциативных наименований. Поскольку она может появляться рядом с Луной, то родилось название Слуга Месяца, Подруга Месяца (в Польше), даже Жена Месяца (в Африке). Вспомним и сказочно прекрасную дочь Месяца и сестру Солнца из русского фольклора. Ведь эта красавица, которую добывал хитроумный Иванушка из «Конька-Горбунка», — планета Венера! И другая красавица, из пушкинской сказки, у которой «во лбу звезда горит», тоже как-то связана с народными осмыслениями планеты Венеры.

Совсем по-другому объясняется казахское название вечерней Венеры Тул катын «сварливая баба». Вечером зимой усиливается мороз — вот в сердцах и назвали так появляющуюся в это время звезду.

Немало у Венеры и «звериных» названий. Здесь русское Волчья звезда, сербскохорватское Воларица, Воларка, Волоранка, польские названия — Gwiazda zwierzęca «звериная звезда» (также Zwierzonka), Wilcza gwiazda, Zającowa gwiazda, Gwiazda wołu, т. е. «волчья звезда», «заячья звезда», «воловья звезда». По данным М. Гладышовой, подобные названия связываются с вечерней Венерой: она светит зверям после захода Солнца. Но сербы свои «воловьи» названия ориентировали на утреннюю Венеру: с ее восходом крестьяне выводят волов пахать землю.

Можно полагать, таким образом, что «звериные» называния объединяли и утреннюю, и вечернюю звезду. Вообще, по-видимому, не содержало подобного разграничения еще одно русское название Венеры — Чигирь, или Чигирь-звезда, встречающееся в нескольких старых памятниках и найденное В. И. Далем в устной речи. Это загадочное название толкуют по-разному. Однако в русской астрономической статье XVII в., так называемом «Сказании царя Соломона», говорится: «Чигирь бо звѣзда, именовашеся сирскимъ языкомъ». «Сирский», т. е. сирийский язык, родственный арабскому. По-арабски Венера — Зухра. Это имя, прошедшее через несколько языков, которые изменили его звучание, и стало у нас звездой Чигирь.

Арабское название Венеры Зухра означает «блестящая». Такое наименование самого яркого (после Солнца и Луны) небесного светила вполне понятно. С ним перекликается якутское Уоттах сулус «огненная звезда», хотя последнее может указывать не на яркость Венеры, а на огонь заката, с которым связано появление этого светила.

Шестую планету открыл в XVI в. Николай Коперник. Это — Земля. Не удивляйтесь. Землю, конечно, люди знали всегда, так как на ней жили. Но они не знали, что Земля — планета. Заменив геоцентрическую систему гелиоцентрической, Коперник доказал, что Земля — просто планета Солнечной системы, а не центр Вселенной. Как писал об этом русский историк XVIII в. В. Н. Татищев, «Коперник… публично книгою своею землю, из середины мира выгнав, учинил ходячею около солнца планетою».

Понятно, что название этой планеты возникло задолго до выхода в 1543 г. бессмертного труда Коперника «О вращениях небесных сфер». Каждый народ называет нашу планету по-своему. У славян это название — Земля. Земля — древнейшее славянское слово, восходящее к смыслу «низ, поверхность». Сначала этим словом обозначали небольшие участки, а затем и большие территории (Киевская земля, Новгородская земля), вообще сушу и даже весь мир. Но смысл «планета» появился у этого слова лишь после того, как люди узнали, что мир наш — планета, т. е. после Коперника. Приблизительно такой же путь в своем развитии прошли названия Земли и в других языках.

Остальные три планеты — Уран, Нептун и Плутон — были открыты за последние 200 лет. Их названия, таким образом, появились сравнительно недавно, тем не менее рождение каждого из них весьма поучительно.

Выдающийся английский астроном Вильям Гершель (1738–1822), открывший в 1781 и. седьмую планету Солнечной системы, оказался плохим имятворцем. Он решил подарить эту планету своему королю и назвал ее Георгиевой звездой, по-латыни Georgium sidus. И термин sidus, преимущественно означающий «звезда», и король в названии планеты были абсолютно неуместны, поэтому название не получило в астрономии прав гражданства.

В марте 1783 г. работавший в России французский астроном А. И. Лексель (1740–1784) сделал в Петербурге в Академии наук важный доклад об Уране, доказав, что это — именно планета, а не комета, как полагали многие ученые. Доклад этот тогда же был издан в русском переводе отдельной брошюрой под названием «Исследования о новой планете, открытой г. Гершелем и нареченной Георгиевою звездою».

Но Гершелево название планеты появилось здесь только в заглавии. В самом же тексте доклада Лексель его явно избегал, употребляя нейтральное сочетание «новая планета», а в заключение прямо сказал, что название Георгиева звезда «не совершенно прилично» из-за слова sidus. И Лексель тут же выдвинул свои варианты названия, но они оказались еще хуже: «приличнее было бы назвать сие светило Нептуном Георгия III или Нептуном Велико6ритании, в память тех великих подвигов, которыми аглинские (т. е. английские. — Ю. К.) флоты в течение двух последних годов отличились».

Предложение Лекселя никто не поддержал, так как его названия нарушали традицию планетных именований, да к тому же были длинными и неудачными по смыслу. Не было поддержано и предложенное другим знаменитым французским астрономом Ж. Лаландом название Гepшелъ, по имени первооткрывателя. Хотя это название имело больше оснований, чем имя короля, однако оно тоже нарушало традицию.

Но ко времени доклада Лекселя уже поступили и более приемлемые предложения об имени планеты. Шведские ученые предложили назвать планету Нептуном (эту идею и развивал дальше Лексель), а немецкий астроном Иоганн Элерт Боде (1747–1826) полагал, что ее следует именовать Уран. Это последнее название и было принято, поскольку оно оказалось, действительно, самым удачным. Название не нарушало мифологической традиции. Более того, в рамках античной мифологии оно имело вполне конкретную мотивацию.

Последнюю известную древним астрономам планету называли, как мы знаем, Кроном, а сразу перед ней находилась планета, носившая имя его сына Зевса. Поэтому планету, располагавшуюся дальше за Кроном (т. е. Сатурном), просто необходимо было назвать именем его отца Урана. Название это — уже греческое, а не латинское. Латинская традиция была здесь нарушена лишь потому, что римская мифология не выработала никакого соответствия для древнейшего греческого верховного бога неба Урана.

В открытии восьмой планеты самую важную роль сыграл французский астроном Урбан Жан Жозеф Леверье (1811–1877). Это открытие датируется 23 сентября 1846 г. А через год М. Хотинский издал в Петербурге информационную книгу об этой планете. Книга называлась: «Изыскания У. Ж. Леверье над движениями Урана, приведшие к открытию новой планеты Леверье, или Нептуна». Как видим, для названия планеты и в этом случае предлагалось имя ученого.

И оно тоже не закрепилось. Повторилась история с Ураном. Победило мифологическое название, тем более, что оно раньше уже предлагалось как имя Урана. Название Нептун выдвинул сам Леверье. Он написал об этом названии новой планеты немецкому астроному Иоганну Гелле (непосредственно ее открывшему в участке неба, который вычислил Леверье) уже 25 сентября 1846 г., через два дня после открытия.

С точки зрения мифологической субординации название Нептун было оптимальным. Генеалогическая линия Юпитер-Сатурн-Уран в данном случае не могла быть продолжена, так как у Урана никакого отца вообще не было. Поэтому было вполне логичным вернуться к братьям Зевса-Юпитера. И римский бог морей Нептун занял свое место в Солнечной системе.

Представление об этом боге сформировалось в значительной степени под влиянием греческого морского бога Посейдона. Но поскольку по традиции именовать планеты нужно было по-латыни, на небе оказался именно Нептун, а не Посейдон. Наречение планеты именем бога морей оказалось удачным: планета имеет зелено-голубой цвет — цвет морской волны.

Последнюю, девятую планету открыл 18 февраля 1930 г. американский астроном Клайд Томбо. Но открыл он ее по расчетам Персиваля Ловелла. Известный американский астроном Ловелл (1855–1916) последние годы своей жизни полностью посвятил поискам девятой планеты. Он называл эту еще неоткрытую планету Икс («Я опечален тем, что об Икс ничего не сообщалось»), или Транснептуновая планета.

Таким образом, имя Ловелла было тесно связано с открытием планеты, хотя он умер задолго до этого события. Не случайно астрономы основанной Ловеллом обсерватории почти на месяц задержали сообщение о новой планете, подождав до 13 марта 1930 г. — до дня 75-летия со дня рождения Ловелла.

Этим объясняется, что среди названий, предлагавшихся для новой планеты, фигурировало и наименование Ловелл. Но оно не было принято. Однако имя ученого в названии планеты все-таки осталось, хотя и в зашифрованном виде. Ведь утвердившееся название Плутон начинается с инициалов Персиваля Ловелла: П. Л.

Имея инициалы ученого, как заданное условие, авторы названия обследовали античную мифологию, традиционный источник астрономических названий, в поисках бога, имя которого начиналось на Пл- [49]. Кстати, предложила для новой планеты название, которое было признано самым удачным, 11-летняя девочка[50]. Условное обозначение планеты Плутон также составлено из инициалов ученого: p.

Вместе с тем с чисто мифологической точки зрения название Плутон оказалось оптимальным, так как греческий бог подземного царства Плутон был братом Посейдона (Нептуна) и Зевса (Юпитера), именами которых уже были названы планеты. В римской мифологической системе этот бог соответствия не имел, поэтому обращение к греческому (а не латинскому) имени воспринималось как вполне законное. Удачным название Плутон оказалось и фактически: отдаленное и темное подземное царство можно сопоставить с самой удаленной из планет, на которой тоже царит вечная ночь.

Не исключено, что существует и десятая, еще более далекая планета. XXI в. может открыть свою планету, как открыли их XVIII, XIX и XX вв. Пока что она существует лишь в научно-фантастических романах — преимущественно с условным названием Трансплутон.

Впрочем, астроном Дж. Бреди даже вычислил ее предположительную массу и орбиту. Одни ученые эти предположения принимают и ищут десятую планету, другие — их отрицают.

Можно полагать, что название у нее будет вообще не мифологическим. Ведь планеты названы именами Зевсовых братьев, остались только сестры, но их имена вряд ли окажутся приемлемыми. Разве подходит для сверхотдаленной планеты, скажем, имя богини земледелия Деметры (в Риме ее называли Церерой)? Зато тенденция как-то отразить имя ученого, утвердившаяся в названии Плутона, сохранится, вероятно, и в гипотетическом наименовании гипотетической трансплутоновой планеты.

Глава VII Спутники планет

У всех планет, кроме Меркурия и Венеры, есть спутники. И только один из них — Луну, сопровождающую нашу Землю, — астрономам не пришлось специально открывать: человечество испокон веков знакомо с этим «ночным солнцем».

Все остальные спутники планет найдены уже в телескопический период. Собственно говоря, период этот и начался с открытия Галилеем спутников Юпитера. Соорудив свою знаменитую зрительную трубу, Галилео Галилей 7 января 1610 г., в первый же вечер небесных наблюдений, увидел три спутника Юпитера, а вскоре нашел и четвертый.

Тем самым был открыт новый класс небесных тел — спутники планет. Но эти тела не сразу стали именоваться спутниками. Галилей назвал их по-латыни sidera «звезды» или «светила». Термином sidus римляне обозначали преимущественно звезды, но могли так назвать и почти любое другое небесное тело, в том числе Солнце и Луну.

Точнее говоря, Галилей назвал открытые им спутники Юпитера Sidera Medicea «медические светила», посвятив их своему покровителю герцогу К. Медичи. Кстати, немецкий астроном Симон Мариус (1570–1624), который оспаривал у Галилея приоритет открытия спутников Юпитера, назвал их аналогично, но уже с посвящением своим высочайшим патронам: Sidera Brandenburgica «бранденбургские светила».

В этих названиях интересна терминологическая часть (sidera), а не посвятительная. Последняя была данью своему времени и в том времени так и осталась. Первые четыре спутника Юпитера теперь называются обычно галилеевыми спутниками, поскольку открыл их Галилей.

Термин sidera «звезды, светила» для нового класса небесных тел явно не подходил, так как он имел слишком общее значение. Как мы помним, позже по подобным соображениям он был забракован и в обозначении планеты Уран.

Крупнейший немецкий астроном Иоганн Кеплер (1571–1630) нашел в 1618 г. более удачный термин сателлит, которым и стали называть спутники планет. Это латинское название (лат. satelles) означает «телохранитель, попутчик».

С ним конкурировал одно время термин луна. В этом случае на другие спутники было перенесено собственное имя самого знакомого из них — Луны. Антиох Кантемир в 1730 г. восклицал: «Сколькож красива вещь есть Юпитер с своими четырьмя лунами, или сателлитами». Иногда лунами называют спутники всех планет и сейчас. Но выражение это образное, терминологической функции оно не приобрело.

В русском языке эта функция была закреплена за словом спутник. Слово это давно жило в языке, но в астрономическом значении оно представляет собой перевод термина сателлит. Такой перевод был предложен в начале XVIII в. известным соратником Петра I Яковом Брюсом. Брюс писал это слово сопутник, но позже была принята форма без o: спутник. Известны и другие, менее удачные попытки перевести термин сателлит на русский язык. В одной рукописи 1718 г. спутники планет именуются последователями и обстоятелями[51].

Хотя Симон Мариус не стал первооткрывателем спутников Юпитера, именно он в 1614 г. присвоил четырем спутникам Юпитера имена Ио, Европа, Каллисто и Ганимед, которые и были приняты астрономической наукой. Более того, эти названия породили традицию, предопределившую мифологические корни имен большинства спутников, которые были открыты позднее.

Все предложенные Мариусом названия — имена персонажей греческой мифологии, так или иначе связанных с Зевсом-Юпитером. С нимфой Каллисто мы уже познакомились, рассматривая название созвездия Большая Медведица. Царевны Европа и Ио тоже были героинями любовных историй Зевса, а царевич Ганимед, взятый за свою неописуемую красоту на небо, был любимцем и виночерпием Зевса.

Мариус с этими своими названиями был далек от новаторства. Когда он их выдвигал, античная мифология уже давно и прочно утвердилась в наименованиях звездного неба. Вспомним названия созвездий и особенно планет. Мифологическая традиция здесь была древней, и Мариус просто следовал ей, именуя новый класс небесных тел. Но вместо римской мифологии он обратился к греческой. Этот шаг был неизбежным, поскольку собственно римские мифы были весьма скупым источником имен. К тому же греческая культура и римская создали единый мифологический сплав — античную мифологию, уже неделимую по своей этнической принадлежности.

Удача же Мариуса заключалась в том, что он выбрал имена таких мифологических персонажей, которые были, во-первых, тесно связаны с Зевсом-Юпитером и, во-вторых, по своему мифологическому рангу располагались ниже этого бога. Подобный выбор хорошо отражал реальные соотношения планеты и ее спутников.

Он и определил правила наименования спутников планет. Новооткрытые спутники получали имена из греческой мифологии, причем это были имена существ, связанных (преимущественно родственными отношениями) с божеством, имя которого имела соответствующая планета.

Таким образом, сложилась ситуация, которую нельзя не признать парадоксальной. Древнейшие названия космических объектов, как мы это уже не раз могли заметить, стали мифологическими либо получили мифологическую окраску лишь в процессе своего исторического развития. Изначально они были вовсе не мифологическими. Названия же позднейшие, вводимые уже после открытия телескопа, были, как правило, мифологическими изначально, специально брались из справочников по мифологии. Парадокс этот объясняется сложившейся традицией и общим преклонением перед античным миром, характеризовавшим европейскую культуру со времен Возрождения.

Правила, установленные Мариусом, впервые были реализованы в 1655 г., когда голландский ученый Христиан Гюйгенс (1629–1695) открыл спутник Сатурна. Он назвал его Титаном. Общим словом титаны в греческой мифологии именовалась целая группа божеств старшего поколения, детей Урана и Геи — неба и земли. Титаны были братьями и сестрами Крона (т. е. Сатурна), который тоже являлся титаном. И если бы Гюйгенс предполагал, что у Сатурна есть и другие спутники, он выбрал бы, вероятно, более конкретное имя.

Но через полтора десятка лет, в 1671 г., директор Парижской обсерватории, итальянский астроном, принявший в 1673 г, французское подданство, Джан-Доменико Кассини (1625–1712) нашел еще один спутник Сатурна. И так как общее имя Титан в системе Сатурна уже было, в ход пошли имена конкретных титанов. Спутник получил название Япет, по имени отца Прометея и Атласа.

Кассини продолжил свои открытия, и через некоторое время стали известными спутники Сатурна Рея (это жена Крона-Сатурна), Тефия (божество моря) и Диона (мать Афродиты, дочери Зевса). Все эти их названия — имена титанид, взятые из древнегреческих мифов.

Следующие два спутника Сатурна обнаружил в 1789 г. Вильям Гершель. Знаменитый астроном избрал для этих спутников имена гигантов, а не титанов. Он назвал их Энцеладом и Мимасом. Легенда сообщает, что в битве гигантов с олимпийскими богами Мимас был убит Ареем, а Энцелад придавлен островом Сицилией.

Мифологические гиганты тоже были детьми Урана и Геи, т. е. тоже братьями Крона-Сатурна. Но это было уже совсем другого рода родство, и потому в названиях следующих спутников Сатурна астрономы вновь возвратились к титанам.

А открыто было в XIX в. два таких спутника. И названия их — Гиперион (титан, божество неба) и Феба (дочь титанов, божество света) — продуманы особенно тонко. Ведь речь шла не просто о титанах (что продолжало прерванную В. Гершелем традицию в именовании спутников Сатурна), но о божествах неба и света, что как раз и соответствует названиям небесных светил, пусть даже видимых только в самые мощные телескопы.

Этот последний мотив продолжен в названии десятого спутника Сатурна, открытого совсем недавно, в 1966 г. Спутник этот, вопреки обычаям, получил не греческое, а римское название Янус. При этом мифологический Янус с Сатурном никак не связан. Однако, хотя Янус выполнял много разных функций, первоначально он был божеством света и солнца, что и ставит его в один ряд с Гиперионом и Фебой.

Как видим, все названия десяти спутников Сатурна являются традиционными — в том смысле, что все они взяты из античной мифологии и что все последующие названия каким-то образом опираются на предшествующие. Но само содержание традиционности со временем претерпевало изменения. Нечто подобное можно наблюдать и среди названий спутников других планет.

Планету Марс сопровождают два спутника, открытые в 1877 г. американским астрономом Эсафом Холлом (1829–1907). Спутники эти получили имена Фобос и Деймос, что в переводе с древнегреческого означает «страх» и «ужас» Они сыновья бога Арея (т. е. Марса!) и Афродиты, сопровождавшие своего воинственного отца в походах и на полях битв. Иначе говоря, эти пугающие названия спутников Марса избраны не из-за их грозности, а по признаку родства.

Планета Нептун имеет тоже двух спутников, и их названия связаны с мифологическим Нептуном не менее тесно. Первый из этих спутников, открытый в 1846 г., всего через 18 дней после открытия самого Нептуна, англичанином Вильямом Ласселем (1799–1880), получил название Тритон. Тритон — морское божество и, самое главное, сын Посейдона (Нептуна), как Фобос и Деймос являлись сыновьями Арея.

Второй спутник Нептуна был найден лишь через сто с лишним лет, в 1949 г., американским астрономом Джерардом Койпером. Его назвали Нереидой. Мифологические нереиды (дочерей морского бога Нерея было много — разные источники насчитывают от 34 до 100) происходили не из семейства Посейдона. Однако это были морские нимфы, т. е. они принадлежали к парафии верховного бога моря Посейдона. Да к тому же и женой Посейдона была одна из нереид — Амфитрита. Таким образом, мифологическая связь имен планеты и ее спутника выдержана и здесь.

Уместно добавить, что с точки зрения такой связи целесообразнее было бы назвать спутник не Нереидой, а Амфитритой. Во всяком случае использованным оказалось не собственное, а нарицательное мифологическое имя, как это произошло ранее со спутником Сатурна Титаном. И если бы у Нептуна нашлись новые спутники, то для их именования самым удобным путем стало бы обращение к собственным именам нереид, как после Титана Кассини называл вновь открытые спутники Сатурна именами титанов.

В таком же мифологическом духе наречен спутник Плутона Харон, открытый совсем недавно, 22 июня 1978 г., американским астрономом Дж. Кристи. Согласно верованиям древних греков Харон занимался перевозкой душ умерших через реки подземного царства Плутона. И кстати, как в названии планеты Плутон оказалось зашифрованным имя Персиваля Ловелла, так в астрониме Харон тоже скрыто указание на человека: выбирая название, Кристи учел его созвучие с именем своей жены Харлены.

Совсем иначе сформировались имена пяти спутников Урана. Мифологическая традиция здесь была нарушена. Ведь эта традиция требовала использовать имена ближайших родственников божественного патрона соответствующей планеты. А имена детей Урана — титанов и гигантов — стали названиями спутников Сатурна. Жена Урана Гея, т. е. Земля (древнегреч. γῆ «земля»), тоже имела уже свою астрономическую функцию [52].

Итак, когда В. Гершель открыл в 1787 г. два первых спутника Урана, в мифологии просто не хватило для них названий. А. Гершель к тому же и не был особым поклонником (и, добавим, знатоком) мифологии. И он обратился вместо мифологии к Шекспиру, остановившись на названиях Оберон и Титания.

Оба этих названия в конечном итоге тоже мифологические, но не из греческой мифологии. Оберон, или Альберон, встречается в нескольких средневековых рыцарских романах, а Титания — у римского поэта Овидия. У Шекспира в комедии «Сон в летнюю ночь» царь эльфов назван Обероном, а его жена — Титанией. Гершель положил начало новой, шекспировской, традиции, которая проявилась в именовании спутников Урана, открытых позже.

А нашел следующую пару спутников Урана в 1851 г. В. Лассель. Он назвал их Ариэль и Умбриэлъ. Первое из этих названий, — несомненно, шекспировское: оно взято из пьесы Шекспира «Буря», среди персонажей которой есть дух воздуха Ариэль. Но Умбриэля у Шекспира нет. Это имя образовано по аналогии с первым от латинского слова umbra, означающего «тень, темнота» и «постоянный спутник (как тень)». Наименование оказалось удачным: Умбриэль ведь является спутником планеты Уран, следуя за ним, как тень.

Надо добавить, что для Шекспира источником имени духа Ариэля явилась каббала — особое религиозно-мистическое учение, опирающееся на толкование Библии. Каббалистические обозначения различных духов имеют окончание на — иэль, что явилось образцом и для Ариэля, и для Умбриэля. И кстати, все эти духи несли у астрологов свои функции, что, может, и побудило Ласселя использовать подобные названия — разумеется, уже без всякой мистики — как имена космических тел.

Таким образом, имя пятого спутника Урана, открытого в 1948 г. Койпером (он же через год нашел спутник Нептуна Нереиду), было заранее довольно жестко детерминировано. Действия В. Гершеля предопределили, что это имя должно быть шекспировским, а выбор Ласселя уточнил, что предпочтение следует отдать «Буре». Осталось лишь найти подходящий персонаж. Выбор пал на Миранду, дочь Просперо, отшельника-островитянина, который был когда-то герцогом миланским. Не последнюю роль в этом выборе сыграла звучность, особая звонкость имени Миранда.

Свои особенности есть и в именовании спутников Юпитера. Но дело здесь обстоит вовсе не так, как со спутниками Урана. Если для последних попросту не нашлось подходящей мифологической родни, то у Юпитера-Зевса родственников и знакомых (а особенно подруг) достаточно, И тем не менее, хотя именно названия первых четырех спутников Юпитера положили начало мифологической традиции, регламентировавшей подбор имен для небесных тел этого класса, в именовании спутников Юпитера данная традиция, к сожалению, надолго оборвалась.

Впрочем, это замечание не относится к пятому спутнику Юпитера, найденному в 1892 г. американским астрономом Барнардом. Барнард не дал ему никакого названия, а предложенное французским астрономом и популяризатором астрономии К. Фламмарионом имя Амальтея не было утверждено. Поэтому спутник долгое время обозначался только римской цифрой V, т. е. своим порядковым номером (пятый спутник). Но постепенно красивое имя Амальтея проникло в астрономическую литературу и ныне является общепринятым названием пятого спутника Юпитера.

Мифологическая Амальтея была кормилицей Зевса. Именно Амальтее принадлежал вошедший в поговорку рог изобилия, именно ее Зевс сделал, согласно поздней легенде, звездой Капеллой (т. е. Козочкой) в созвездии Возничего. Таким образом, это название традиции не нарушило. В кругу взятых из мифологии и мифологически обоснованных названий спутников планет оно выглядит вполне уместным.

Но спутники Юпитера, открытые позднее, долгое время оставались безымянными. До 1974 г. было известно 12 спутников Юпитера. Астрономы Ч. Перрэн, Ф. Ж. Меллот и С. Б. Никольсон, увеличившие число открытых спутников с 5 до 12, не воспользовались своим правом первооткрывателей и не дали своим находкам имен. В астрономической литературе эти спутники обозначались римскими цифрами: VI, VII, VIII, IX, X, XI, XII.

Это, конечно, неудобно, тем более, что все прочие спутники планет имеют имена. Возрастание интереса к спутникам планет не могло не привести к попыткам как-то поименовать всю свиту Юпитера. Для безымянных ого спутников было предложено несколько типов названий. Уместно рассмотреть их, хотя они и не получили прав гражданства: мы увидим, как нелегко рождаются астрономические названия.

В 1962 г. советский любитель астрономии Э. И. Нестерович предложил для VI спутника Юпитера имя Атлас, для VII — Геракл, VIII — Прозерпина, IX — Цербер, X — Прометей, XI — Дедал и XII — Гефест[53]. В англоязычной астрономической литературе последнего времени применялись другие имена: VI — Гестия, VII — Гера, VIII — Посейдон, IX — Аид, X — Деметра, XI — Пан, XII — Адрастея[54].

Обе эти группы наименований опираются на античную мифологию и в этом смысле следуют традициям. Но все-таки надо признать их неудачными. Дело в том, что большинство названий первого списка мифологически с Юпитером (с богом Юпитером, у греков — Зевсом) никак не связано. Названия же второго списка связаны с Зевсом не так, как велит традиция: в список вошли преимущественно братья и сестры этого бога, т. е. равноправные божества, тогда как для спутников нужны мифологические персонажи рангом ниже «покровителя», соответствующей планеты. Таким образом, в обоих списках основной смысл мифологической традиции именования спутников планет оказался нарушенным. Сохранена мифологическая форма, но астрономическое содержание (неравноправная связь спутников о планетой), ради которого эта форма применялась, исчезло.

В списке Э. И. Нестеровича Прозерпина и Цербер по своему мифологическому статусу мыслимы лишь как имена спутников Плутона, поскольку первая была женой владыки подземного царства Плутона[55], а второй охранял вход в это царство. Атлас и Прометей, будучи титанами, могли бы дать свои имена спутникам Сатурна. Но Зевс-Юпитер был их врагом, все мифы о Прометее посвящены его борьбе с Зевсом. Поэтому в спутники к последнему ни Прометей, ни Атлас не годятся.

Что же касается хитроумного строителя Лабиринта и мифического изобретателя воздухоплавания Дедала, то он вообще никак не связан с Зевсом. Из предложенных Э. И. Несторовичем семи названий надлежащая связь с Зевсом-Юпитером есть лишь у Гефеста и Геракла, которые, согласно мифологии, были его сыновьями, и поэтому могли бы дать свои имена спутникам Юпитера[56].

Пожалуй, еще менее удачен английский список названий VI–XII спутников Юпитера. Требование связи здесь выдержано. Гестия, Гера, Деметра, Посейдон и Аид вместе с Зевсом были детьми Крона-Сатурна и Реи. Но в данном случае связь, как мы это уже заметили, явно не та, что нужно. Имена братьев и сестер Зевса в астрономической традиции могли быть использованы для названий планет, но не для их спутников.

Ведь Аид имел другое имя — Плутон, и это имя ныне принадлежит планете! Греческому Посейдону соответствует римский Нептун, который тоже, как мы знаем, стал планетой. Называть космические тела именами одних и тех же божеств не стоит: это неизбежно приведет к путанице. Гера среди планет отсутствует. Однако и она, жена Зевса, неуместна среди спутников Юпитера. Ревнивая Гера боролась с Ио, Каллисто и другими возлюбленными своего мужа. А теперь астрономы хотят поместить их вместе!

Добавим, что лесной бог Пан в спутники Юпитеру тоже не годится. Есть, правда, легенды, согласно которым Пан был сыном Зевс, но обычно его отцом считается бог Гермес.

И лишь одна Адрастея из всего англоязычного списка названий для спутников Юпитера отвечает всем требованиям, предъявляемым к таким названиям. Здесь есть четкая мифологическая связь, и связь именно подчиненная, связь неравноправных мифологических единиц. Адрастея — это имя нимфы, которая вместе со своей подругой Идой тайно вскормила на Крите младенца Зевса молоком козы Амальтеи.

Имена такого типа были подобраны и предложены для спутников Юпитера автором этих строк в 1973 г.[57] Помимо Адрастеи с Идой в список вошли имена Елена (дочь Зевса, знаменитая Елена Прекрасная), Леда (мать Елены Прекрасной), Даная, Латона, Семела (возлюбленные Зевса). Был предложен алфавитный порядок использования этих имен для спутников Юпитера, т. е. VI спутник — Адрастея, VII — Даная, VIII — Елена, IX — Ида, X — Латона, XI — Леда в XII — Семела.

Это предложение сопровождалось комментарием: весьма бурная жизнь владыки Олимпа дает «достаточный материал для наименования известных ныне спутников Юпитера и неизвестных, если таковые обнаружатся в будущем».

Будущее наступило очень быстро. Усилиями американского астронома Ч. Коуела в 1974 г. был открыт XIII, а в 1975 г.- XIV спутник Юпитера. Новые открытия побудили, наконец, Международный астрономический союз решить затянувшуюся номенклатурную проблему. Комиссия MAC утвердила такой (уже, как видим, четвертый по счету!) список названий безымянных спутников Юпитера: VI — Гималия, VII — Элара, VIII — Пасифе, IX — Синопе, X — Лиситея, XI — Карме, XII — Ананке, XIII — Леда. При этом XIII спутнику дал имя его первооткрыватель Ч. Коуел. Предполагается, что он назовет и XIV спутник. Именования же остальных спутников подобраны немецким филологом И. Блунком.

Все названия этого списка извлечены из греческой мифологии. Положительной их стороной является то, что они благозвучны и, главное, по преимуществу связаны с Зевсом-Юпитером, причем связь эта, кактого требует традиция, неравноправна. Существенный же их недостаток — безвестность. Имена эти взяты из непопулярных, малоизвестных мифов. Лишь одна Леда, уже упоминавшаяся выше, не вызывает сомнений.

Не считая Леды, с Зевсом мифологически связаны имена Элара, Пасифе, Лиситея и Карме. Элара была нимфой, родившей от Зевса чудовище Тития. Впрочем, большинство мифов считает Тития гигантом, сыном Геи. Имя Пасифе у Гомера носит дочь Зевса, одна из трех граций (греки их называли харитами). Но обычно хариты были известны под другими именами. Лиситея упоминается как мать «первого Диониса»[58] — веселого сына Зевса, которого потом вторично родила Семела. Однако обычно источники называют матерью «первого Диониса» Персефону. Карме родила от Зевса Бритомартиду — критскую богиню Луны и покровительницу охотников.

Как будто бы никак не связаны с Зевсом малоизвестная нимфа Гималия и божественное олицетворение рока Ананке. А Синопе — вообще не мифологический персонаж, а реальный античный город, который находился у Черного моря в Пафлагонии и существует поныне. Была, правда, и нимфа Синопе, но она имела отношение к Аполлону, а не к Зевсу. Так или иначе — три эти названия для спутников Юпитера не очень подходят.

Читатель, вероятно, заметил, что некоторые из названий, избранных Международным астрономическим союзом, имеют непривычное для русского языка окончание — е. Соответствующие античные имена передаются по-русски иначе: Ананка, Синопа, а не Ананке, Синопе и т. д.

Дело в том, что по замыслу составителей списка названий окончание нагружено астрономической информацией. Конечное — а означает, что спутник обладает прямым движением вокруг Юпитера, а окончание — е свидетельствует об обратном движении. Замысел этот весьма привлекателен. Действительно, в существующей латинской транскрипции одни из названий предложенного списка имеют конечное — а, а другие — е. Но сам выбор концовки составителями списка оказался в значительной мере условным: историческая достоверность здесь отсутствует. Например, римляне писали Leda и Lede, а форму Sinopa они употребляли чаще, чем оказавшуюся в списке форму Sinope.

Названия, утвержденные ассамблеей MAC, как видим, не лишены недостатков. Однако лучше иметь хоть какие-то общеупотребительные названия всех спутников Юпитера, чем не иметь никаких.

Чтобы закончить разговор о названиях спутников планет, возвратимся от самого последнего открытия в этой области к самому древнему знакомцу человечества — к спутнику Земли Луне. Название для Луны существует, вероятно, столько же, сколько существует и человеческий язык. Это замечание, конечно, не относится именно к слову Луна: у нашего ночного светила много имен. У славян их издавна известно два: кроме слова Луна, есть и название Месяц. Вспомним, как обыграл эту двуименность В. Я. Брюсов: «Всходит месяц обнаженный при лазоревой луне». Два названия одного объекта осмыслены здесь как два разных объекта.

Все названия Луны столь древни, что любые мифы, так или иначе интерпретирующие названия Луны, являются вторичными: они появились уже после создания этих названий. Луна никак не связана с традициями, господствующими среди названий прочих спутников планет.

Древнейшее слово Луна означает буквально «светящая, блестящая»; оно представлено в лат. luna «луна» и в других языках. Некогда оно имело форму luksna, будучи образованным от корня luk- с помощью суффикса — sna. Тот же корень заключен в лат. lux «свет, блеск» и с другим суффиксом в русском слове луч.

Для понимания слова Месяц очень важно наличие русской диалектной формы месик «луна, месяц». Сопоставление слов месяц и месик позволяет легко выделить общий корень мес- и суффиксы — яц (как в слове заяц) и — ик. В глубокой древности, еще в индоевропейском праязыке, этот корень мес- (*mēs) являлся целым словом, которое само по себе служило названием Луны.

Ученые предполагают связь этого корня с тем, который представлен в словах мера, мерить. Название мес-, таким образом, указывало на видимое изменение формы Луны — изменение, позволившее людям измерять время и разделить год на 12 частей. Кстати, изменяемость (фазы) Месяца и применение этого свойства для измерения времени привело к тому, что в конечном итоге само слово месяц стало употребляться со значением «двенадцатая часть года». Подобное переосмысление названий Луны произошло во многих языках.

Суффикс — яц в слове Месяц исторически сложился из двух компонентов: — en (отсюда современное я) и — ць (ранее — ко). Этот последний компонент является ласкательным суффиксом. Существует предположение, что наши предки прибавили к названию Месяца уменьшительный суффикс, чтобы задобрить это светило, сделать его более благосклонным. Подобное явление наблюдается и с названием Солнце, также имеющим конечный уменьшительный суффикс.

Требует объяснения и то обстоятельство, что Луна имеет не только у славян, но и у многих других народов по два названия. Ведь Солнце вполне обходится одним именем. Эта особенность именования Луны зависит от ее изменяемости, от того, что она имеет разные фазы. Из двух славянских имен спутника Земли одно — Луна — указывает на его блеск и поэтому исторически относится к полной Луне. Другое же название — Месяц — характеризует изменяемость Луны, и поэтому можно предположить, что оно ранее использовалось только для обозначения неполной Луны.

Глава VIII Астероиды

Мы знаем, что вокруг Солнца обращается девять планет. Но всякое знание, увы, относительно. На самом деле в составе Солнечной системы открыто уже почти 2 тыс. планет. Ведь, кроме девяти больших планет, есть еще планеты малые. К концу 1976 г. были определены орбиты 1940 малых планет[59]. Всего же обращается их вокруг Солнца, еще не найденных и потому не занумерованных, вероятной, не менее 150 тыс.!

Первая и самая крупная из них была открыта 1 января 1801 г. в Палермо итальянским астрономом Джузеппе Пиацци (1746–1826). Ученый считал, что это была обычная планета. Но через полтора года примерно на той же орбите немецкий наблюдатель Генрих Ольберс (1758–1840) обнаружил еще одно небесное тело. Затем в 1804 в 1807 гг. было найдено еще два аналогичных объекта.

Стало ясно, что это не совсем обычные планеты, а может быть, и вообще не планеты. Начались поиски термина для нового класса небесных тел. Пиацци предложил именовать их планетоидами либо кометоидами, поскольку эти тела перемещались по небесной сфере подобно планетам или кометам. Однако эти названия не вошли в обиход, хотя первое из них изредка употребляется и сейчас.

Более удачливым терминотворцем оказался В. Гершель, который назвал новые тела астероидами, или аоратами. Оба термина, так же как и обозначения, данные Пиацци, образованы на основе греческого языка. Термин аорат означает «невидимый» — от греч. άόρατος «невидимый, незримый» (невооруженным глазом малые планеты увидеть невозможно[60]), а название астероид — «звездообразный». Это последнее слово фактически тоже не является новообразованием: оно в готовом виде было перенесено из греческого языка.

Основание для термина астероид оказалось довольно весомым. Хотя астероиды, конечно, никакие не звезды (они похожи на звезды тем, что видимы в телескоп, как светящиеся точки, а у планет хорошо заметен диск), этим термином пользуются и по сей день, тогда как об аоратах давно забыли.

Надо отметить, что австрийский астроном Й. И. Литров выдвигал еще одно обозначение — зенареид. Оно было весьма информативным. Образованное от, греческих имен Юпитера и Марса — Зевс (одна из возможных форм родительного падежа — Ζηνός) и Арей, название это указывало на расположение пояса астероидов между орбитами планет Юпитер и Марс. Однако термин этот опоздал: новые тела уже были обозначены другим словом. К тому же термин зенареид несколько громоздкий и, вычурный. Поэтому в науку он не вошел, лишь изредка его применяют в старой немецкой астрономической литературе.

Чем больше изучались астероиды, тем очевиднее становилось, что первое впечатление было верным, что это — все-таки планеты, т. е. холодные тела, обращающиеся вокруг Солнца по эллиптическим орбитам. От обычных планет они отличаются только своими малыми размерами. Поэтому в конечном итоге эти члены Солнечной система стали именоваться малыми планетами. Такое обозначение является наиболее точным, и потому оно стало официальным. Но по употребительности ему, по-видимому, все же не уступает и термин астероид. Так, в самом крупном отечественном исследовании малых планет специально оговорено: «Для понятия „малая планета“ в монографии на равных правах употребляется также термин „астероид“»[61].

Астероид 1, открытый Пиацци, был назван им Церерой. Церера — римская богиня, которая соответствовала, греческой Деметре, сестре Зевса. Для соседней с Юпитером планеты это имя вполне подходило.

Не следует забывать, что когда «крестили» это небесное, тело, его считали полноправной планетой. Поэтому название и ориентировано на имена других планет. Эта ориентация проявилась не только в обращении к античной мифологий, но и в выборе именно римского божества, причем божества высокого ранга, который, например, для наречения спутников планет, как мы знаем, не использовали.

Впрочем, астероид 1 не сразу стал Церерой. Французский астроном Лаланд считал целесообразным назвать планету в честь открывателя — Пиацци. А Наполеон предложил (и довольно обоснованно) назвать ее Юноной. Сам же Пиацци Первоначально присвоил ей имя Фердинандовой Цереры, желая таким образом прославить короля своей страны. Но ученые, как и во многих других подобных случаях, оставили только имя Церера. Богиня эта считалась покровительницей земледельческой Сицилии, родины Пиацци. Именно поэтому она (а не Юнона) и стала именем первой малой планеты.

Для астероида 2 было избрано имя другой богини, на этот раз греческой — Афины. Астероид назвали, впрочем, Паллада — не по основному имени богини. Ведь имя Афина могло быть спутано с городом, столицей Греции.

И лишь астероид 3 получил имя Юноны. Первоначально этой малой планете хотели присвоить имя Гера, но Ольберс совершенно справедливо избрал латинское соответствие имени богини, заменив Геру Юноной.

Следует заметить, что даже значительно позже, как это отметил в свое время Й. И. Литров, на каждое новое открытие астероида «смотрели как на весьма важное астрономическое событие и не меньшую важность придавали выбору собственных имен для вновь открытых небесных тел. Поэтому пригодность предлагавшихся различными лицами имен подробно обсуждалась в специальных журналах, и только уже после таких обсуждений астрономы останавливались на том или другом имени»[62].

Церера, Паллада, Юнона, как видим, три первых астероида получили имена античных богинь. Это обстоятельство определило начатую еще Церерой традицию и на долгие годы регламентировало правила наименования новых астероидов. Имена надлежало брать из античной мифологии, и эти имена должны были быть женскими.

В чистом виде эта традиция, впрочем, продержалась только в именах первого десятка астероидов. Астероид 4 получил имя Весты, римской богини домашнего очага и огня. В первую десятку попала еще лишь одна римская богиня Флора (астероид 8), которая была покровительницей цветов, веселья (отсюда, кстати, флора — растительность) и связывалась с весной и юностью.

Остальные места в первой десятке астероидов заняли персонажи греческого пантеона Астрея (астероид 5) — богиня справедливости, Геба (6) — богиня юности, подносившая богам на Олимпе нектар и амброзию, Ирида (7) — вестница богов, Метида (9) — одна из океанид, первая жена Зевса, и Гигия (10), ведавшая здоровьем. Греческие богини чаще, чем римские, давали свои имена астероидам лишь потому, что в греческой мифологии их было гораздо больше.

Однако уже название астероида 11 отошло от первоначальной традиции. Астероид этот был открыт в 1850 г. в Неаполе итальянским астрономом де Гаспарисом и получил имя Партенопа. Мифологическая форма здесь еще сохранена, поскольку имя Партенопа принадлежало одной из сирен. Но смысл имени, тем не менее, уже не мифологический: Партенопея, или Парфенопея, — древнее название Неаполя. Имя астероида прославляет город, где он был открыт.

Отступил от обязательной мифологичности и астероид 12, названный Викторией. От античности здесь осталось лишь то, что в латинском языке существовало такое слово — victoria, означавшее «победа». Астроном Хайнд, открывший этот астероид, посвятил его английской королеве Виктории.

Ученые бурно протестовали против этого названия, справедливо считая Хайнда нарушителем конвенции. Многие отказывались признать имя Виктория и называли этот астероид Клио, по имени музы истории[63]. Но все же астероид 12 так и вошел в науку с именем Виктория.

Названия этих двух астероидов — 11 и 12 — дали начало новым направлениям в именовании малых планет — географическому и персональному.

В первой сотне астероидов оба этих направления проявились еще очень слабо, заглушаясь мощными волнами мифологических наименований. Здесь их 78 — явно мифологических или по всей видимости мифологических. Были использованы чуть ли не все женские имена античной мифологии — не только Клио, но и все ее сестры, все музы. Вошла в первую сотню астероидов и их мать Мнемосина (57) — богиня памяти, а также нереиды Фетида (17), Панопея (70) и их мать Дорис (48)[64], океаниды Клития (73) и Эвринома (79), возлюбленная Тесея Ариадна (43) и его жена Эгле (96).

Начались и своеобразные повторения. Многие античные божества, как мы знаем, имели греко-римские соответствия, например Зевс-Юпитер. Так вот в названиях астероидов использовалось и греческое, и римское имя божества (речь идет, естественно, о женских персонажах). В первой сотне астероидов есть Гестия (46) и Минерва (93). Греческая богиня Гестия соответствовала римской Весте, давшей свое имя астероиду 4. А Минерва у римлян отвечала греческой Афине-Палладе, которая по воле Ольберса дала имя астероиду 2.

Дефицит античных божеств стал столь острым, что астрономы начали обращаться к мифам других стран. Среди первых ста астероидов таковы взятые из скандинавской мифологии имена богини любви Фрейи (76) и жены верховного, бога Одина Фригги (77), а также названия Изида (42) — по имени верховной египетской богини и Ундина (92) — русалки, сказочной обитательницы вод, образ которой распространен в поверьях ряда европейских народов и нашел широкое отражение в литературе.

И хотя в первой сотне астероидов традиция мифологического именования господствует, многих астрономов она стала тяготить своей малой информативностью. Ну что с того, что, скажем, астероид 99 назван Дикой (Дика — греческая богиня правды), а малая планета 75 — Эвридикой (Эвридика, или Евридика, — жена Орфея, которую он пытался вернуть на землю из загробного царства)? Ведь эти названия абсолютно никак не связаны с астероидами 99 и 75 и поэтому являются их звуковыми знаками, начисто лишенными какой-либо дополнительной информации.

Поиски такой информации, конечно, были. Так, астероид 100 получил имя Геката. Геката — греческая богиня Луны. Таким образом, в названии астероида мифологическая традиция выдержана. Но вместе с тем это название очень созвучно греческому слову ἑχατόν «сто»: имя богини указывало на порядковый номер астероида.

В названии малой планеты 97 Клото имелось в виду уже не звучание, а само мифологическое содержание имени. Ведь Клото была мойрой, одной из трех богинь судьбы. Мысль астронома-любителя Темпеля, давшего это имя открытому им в 1868 г. астероиду 97, такова: по воле судьбы найдена уже почти целая сотня малых планет. Не знал Темпель, сколько их станет известно через 100 лет!

Мифологический смысл некоторых названий намекал на события, происходившие в период открытия астероида. Так, именем астероида 55 Пандора, открытого 10 сентября 1858 г., было отмечено резкое обострение обстановки в США, вылившейся вскоре в гражданскую войну 1861–1865 гг. Пандора — женщина, сотворенная богами в наказание людям: вспомним «ящик Пандоры», содержавший все беды и несчастья.

Астероид 72, открытый 29 мая 1861 г., в разгар гражданской войны в Соединенных Штатах, в которой северяне боролись за отмену рабства, был назван Феронией. Древнеримская богиня Ферония была покровительницей вольноотпущенников. Открытый в 1854 г. астероид 28 получил имя богини войны, жены Марса Беллоны, потому что в это время шла Крымская Война 1853–1856 гг.

Однако выражать посредством античной мифологии какую-то современную информацию было трудно. Это и понуждало астрономов нарушать традицию. О двух таких нарушениях — именах Партенопа и Виктория — мы уже знаем. Географические названия и имена людей присваивались астероидам и в дальнейшем.

Но сначала астрономы делали это довольно робко. Среди первой сотни географические названия носят одиннадцать астероидов. И знаменательно, что почти все они связаны с античностью.

Во-первых, использовались древние античные названия современных городов и стран. С этой особенностью мы встретились в названии Партенопа (древнее название Неаполя). Подобным образом не Марсель, а античное название этого города — Массалия[65] — стало именем астероида 20: в Марселе работал Шакорнак, участвовавший в открытии этого астероида. Французские ученые открыли астероид 21, он стал именоваться Лютецией (древнее название Парижа). Планета 51 Немуаза названа старинным именем французского города Нима (здесь были составлены карты, по которым нашли эту планету). Своей родине, Италии, посвятил Гаспарис планету 63, но обозначил он ее не Италия, а Авзония — таково одно из античных поэтических имен этой страны.

Во-вторых, брались обычные, современные названия, но такие, которые имели соответствия в мифологии. Астероиды 52 и 67 именуются по частям света — Европа и Азия. Но ведь в мифологии тоже есть Европа, возлюбленная Зевса, и титанида Азия, мать Прометея! Астероид 50 Виргиния получил имя штата в США. Мифологической Виргинии не было, но название это восходит к латинскому слову.

И в-третьих, среди астероидов стали появляться античные названия античных же географических объектов. Таковы Фокея (астероид 25; имя это имел давно исчезнувший город в Ионии), Низа (астероид 44; на горе Нисе, находившейся в Индии, вырос веселый бог Вакх). Возможно, такова и Гесперия, астероид 69: римляне называли этим словом западные страны.

Во всех географических названиях, попавших в первую сотню астероидов, строго выдержано правило женского рода.

Имена людей для этой первой сотни были взяты не из мифологии, а из реальной жизни только в восьми случаях. Вслед за астероидом, названным по имени английской королевы Виктории, астероид 45 получил имя французской императрицы Евгении, супруги Луи Наполеона.

А вот следующий астероид с именем человека возвеличил уже не царствующую особу, а ученого. Это уже упоминавшийся ранее астероид 54 Александра. Открывший его любитель астрономии, французский художник Гольдшмидт посвятил данное небесное тело Александру Гумбольдту. Это было первое и единственное в первой сотне астероидов название, восходящее к мужскому имени. Оно было надлежащим образом переделано: мужская форма Александр была заменена женской путем добавления окончания — а. К этому способу стали прибегать впоследствии и в других подобных случаях.

Обычные, «рядовые» женские имена тоже послужили основой для наименования астероидов: Ангелина (64), Беатриса (83), Сильвия (87), Юлия (89). Это не были имена исторических лиц, но это не были и абстрактные имена. В каждом случае имелась в виду конкретная Юлия или Сильвия — жена, коллега, близкий человек. Это замечание относится не только к данным, но и почти ко всем названиям астероидов, образованным от личных имен людей.

Астероид 80 Сафо получил имя знаменитой греческой поэтессы, жившей в VI в. до н. э.

Проявилось античное влияние и в названии астероида Евфросина (31). Хорошо известно женское имя Евфросиния, Ефросиния. Кстати, одну из граций-харит звали Евфросина. Но в данном случае для астронома важно было не это обстоятельство, а смысл имени. Греческое слово εΰφροσύνη значит «радость». И обнаружение астероида 31 было большой радостью для Фергюсона: это — первая малая планета, открытая в Америке.

Таким образом, название Евфросина оказалось мостиком, перекинутым от собственных имен к нарицательным. До его появления названия для астероидов черпались исключительно из собственных имен других типов, будь то имена мифологические, географические или имена людей. Теперь оказалось, что с этой целью можно использовать и нарицательные слова. По этому принципу были названы многие другие астероиды.

Уже среди первой их сотни это новое направление реализовалось еще в четырех случаях. Вслед за Евфросиной появился астероид 39 Летиция, что тоже значит радость, но уже по-латыни (laetitia). На этот раз свою радость по поводу открытия нового небесного тела выразил французский астроном Шакорнак.

Дважды к именам нарицательным при выборе названия обращались для того, чтобы запечатлеть обстоятельства открытия малой планеты. Разумеется, и в этих случаях брались слова «античные» — из греческого языка, причем слова женского рода. Астероид 56 Мелета назван по слову μελέτη «забота, беспокойство». Он, действительно, доставил астрономам много хлопот. Открытый в 1857 г., он сначала был принят за другую, уже известную малую планету, а затем, когда стало ясно, что это — новое небесное тело, его потеряли… Нашли его лишь в 1861 г. и тогда наделили таким беспокойным именем.

Интересная история связана и с астероидом 59 Элпис, что по-гречески значит «ожидание, колебание». Парижские астрономы, а эту малую планету открыл Шакорнак, полагали, что наделять астероиды собственными именами не следует. И планете 59 они не дали никакого имени. Были открыты и, конечно, поименованы последующие астероиды, а 59-й все еще оставался безымянным. Вот это колебание и было затем отражено в имени планеты[66].

Наконец, название Конкордия, взятое из латинского слова concordia «согласие», было дано открытому 24 мая 1860 г. астероиду 58, как отметил Й. И. Литров, «в воспоминание о том, что в то время в Европе неожиданным образом явились надежды на мир»[67]. Речь идет о Туринском договоре, заключенном после войны 1859 г. Франции и Италии с Австрией. Впрочем, название Конкордия, подобно Евфросине, имеет еще одно объяснение: у римлян, кроме общего слова concordia, была и богиня Конкордия, олицетворявшая согласие.

Так развивались и обогащались принципы именования малых планет до конца 60-х годов XIX в.: астероид 100 был открыт 11 июля 1868 г. Указанные принципы регламентировали выбор названий для новых астероидов и в дальнейшем. Однако постепенно происходила некоторая переоценка ценностей, и соотношение отдельных принципов стало меняться. Кроме того, подавились некоторые новые направления в создании имен для малых планет.

Мы не будем утомлять читателя подробным рассмотрением каждого названия или каждой сотни названий, как это сделано выше с первыми ста астероидами[68]. Остановимся лишь на общих тенденциях, главных направлениях в именовании вновь открываемых малых планет.

Мифология еще долго оставалась ведущим источником астероидных именований. Но позиции ее становились все слабее.

Если в первой сотне малых планет мифологическими именами наделено три четверти, то во второй их едва наберется две трети. При этом обращались и к таким мифологическим персонажам, как змееволосая Медуза (астероид 149), и даже к чудовищам: шестиглавая Сцилла (155). Несколько позже на небе появилась и Харибда (388).

Мифологии исчерпывала свои ресурсы. О том же говорят и непрекращающиеся повторения — использование разных имен одного божества. Ровно через сто занумерованных астероидов после Юноны (3), явился на небе ее греческий двойник Гера (103), а именем астероида 146 стало прозвище Юноны Люцина. Планета 193 получила имя хотя из мифологии, но отнюдь не женщины: она названа была Амброзией, так именовалась пища богов…

В третьей сотне астероидов мифологические названия не составили уже и половины. При этом среди них появилось два мужских божества (правда, в женском грамматическом роде). Это малые планеты Губерта (260), о которой Й. И. Литров сердито заметил: «Гораздо менее понятно, почему покровитель охоты Губерт на небесной сфере обратился в покровительницу охоты»[69], и Океана (224). Последнее название также образовано путем прибавления окончания — а к имени мужского божества, сына Урана, повелителя морской стихии Океана. Океан был отцом океанид, была у него и дочь Океанина, но женского божества с именем Океана не существовало.

Среди имен четвертой сотни астероидов не наберется и 30 мифологических. Мифология перестала быть главным источником наименований малых планет. Случилось это в конце XIX в.: астероид 400 открыт в 1895 г. По инерции считалось (в популярной литературе так пишут и сейчас), что названия малых планет по-прежнему черпаются из мифологии. Но для XX в. это уже не соответствует действительности.

Причин отступления мифологии несколько. Во-первых, как мы это уже заметили, мифологических имен стало попросту не хватать. Впрочем, эта мысль требует Существенного уточнения. Иссякла не мифология, а популярные, содержавшиеся в общедоступных словарях и обзорах знания о ней. Античные мифы упоминают еще очень многих женщин, но имена их малоизвестны. Не стали астероидами, например дочери бога Гиацинта Антеида, Аглеида, Литея и Ортея, не появились в списках малых планет имена большинства женских персонажей, упоминаемых в связи с Аполлоном: Акакаллида, Амфисса, Антианейра, Арейя, Астикома, Диада, Дриопа, Келайно, Кирена, Клеобула, Корикея, Стилба и др. Только океанид, дочерей Океана, было, согласно античным мифам, три тысячи. И хотя не нашлось такого дотошного греческого автора, который бы перечислил имена всех океанид, даже и среди известных нам имен далеко не все стали названиями небесных светил. Нет, например, среди астероидов океаниды Мелии.

Короче говоря, если бы правило мифологического выбора имен малых планет действовало со строгостью непреложного закона, то этих имен вполне хватило бы на все без исключения астероиды. Для этого надо было бы лишь немного глубже заглянуть в мифологию.

Астрономы не стали этим заниматься — прежде всего потому, что ведущим источником названий малых планет в конце XIX — начале XX в. стали не связанные с мифологией женские имена.

Это не означает, конечно, что мифология ушла совсем. Она все время продолжала оставаться одним из источников имен для новых астероидов. Иногда мифологические имена появляются у астероидов и сейчас. Последнее из таких имен получил в 1976 г. астероид 1915 Кецалькоатль. Это — имя древнемексиканского бога, ведавшего войной, культурой и многим другим.

Кецалькоатль, между прочим, не женщина, а мужчина. И это очень характерно для динамики мифологических названий малых планет и вообще всех этих названий. В справочнике на 1977 г., кроме Кецалькоатля, фигурирует десять новых мифологических названий[70], взятых уже не из доколумбовской Америки, а по старому обычаю у древних греков: Дедал (1864), Цербер (1865), Сизиф (1866) и др. В названиях астероидов в XX в. женские имена все последовательнее стали заменяться мужскими. Но случилось это не сразу.

Первое не замаскированное женским окончанием мужское мифологическое имя появилось в четвертой сотне астероидов. Это имя малой планеты 342 Эндимион, открытой Максом Вольфом в 1892 г.

Применение в данном случае мужского имени было свидетельством «дефицита» мифологических женских имен. Но впоследствии астрономы стали присваивать мужские мифологические имена лишь особым, чем-либо замечательным астероидам.

И прежде всего здесь надо сказать о так называемых троянцах. 22 февраля 1906 г. Вольф открыл особо примечательную малую планету 588, получившую имя храбрейшего героя Троянской войны грека Ахиллеса. Астероид Ахиллес явился первым материальным воплощением знаменитой задачи трех тел, теоретически решенной для подобных случаев французским математиком Ж. Лагранжем еще в 1772 г. Находясь на орбите Юпитера, астероид равноудален от него и от Солнца: эти три тела образуют равносторонний треугольник. При этом астероид движется впереди Юпитера.

Теоретически рассуждая, астрономы пришли к выводу, что аналогичный Ахиллесу астероид должен двигаться также и вслед за Юпитером: там тоже находится, согласно задаче трех тел, устойчивая либрационная точка — третья вершина упоминавшегося равностороннего треугольника на орбите Юпитера. Лихорадочные поиски вскоре увенчались успехом — малая планета 617, следовавшая за Юпитером, была обнаружена. И неудивительно, что она получила имя Патрокл: в легендах о Троянской войне Патрокл — лучший друг Ахилла (Ахиллеса).

Но оказалось, что Ахиллес с Патроклом не одиноки. Впереди Юпитера, рядом с Ахиллесом, был найден еще один астероид. И по той же логике мифологического сюжета, приведшей от Ахиллеса к Патроклу, этот астероид был назван Гектором. Гектор — главный герой защитников Трои, который убил Патрокла и сам был убит Ахиллесом.

На этом, собственно, данный сюжет был исчерпан, но количество малых планет на орбите Юпитера — отнюдь нет. Открытия следовали друг за другом, и астрономы перестали вникать во взаимоотношения мифологических персонажей. Однако традиция, начатая названием Ахиллес, не нарушалась. Все малые планеты, находящиеся на орбите Юпитера вокруг двух устойчивых либрационных точек, по-прежнему получают имена героев Троянской войны.

При этом для астероидов, идущих перед Юпитером, берутся имена греков, так что Гектор оказался в стане своих смертельных врагов. До сих пор занумеровано 12 таких астероидов. Вслед за Ахиллесом и Гектором здесь были обнаружены малые планеты 659 — Нестор (мудрейший из греческих героев, осаждавших Трою), 911 — Агамемнон (предводитель всего греческого войска), 1143 — Одиссей (это он придумал троянского коня; Одиссей больше всего знаменит, благодаря Гомеру, своим путешествием домой после взятия Трои), 1404 — Аякс (самый сильный из греческих героев), 1437 — Диомед (он ранил в битве самого бога войны Арея), 1583 — Антилох (сын Нестора), 1647 — Менелай (царь Спарты, который и затеял Троянскую войну, чтобы вернуть свою жену Елену, похищенную троянцем Парисом), 1749 — Теламон (участник совсем другой Троянской войны, когда Троя была взята Гераклом, — авторы названия этого астероида обнаружили слабое знание мифологии), 1868 — Терсит (простой воин, осмелившийся перечить самому Агамемнону), 1869 — Филоктет (это он убил Париса).

Эти 12 астероидов вместе именуются «греками». Те же малые планеты, которые следуют за Юпитером, получили в астрономической литературе название «троянцев». Для этих планет используются имена защитников Трои. Всего ныне известно девять таких планет. Кроме Патрокла, который тоже стал волей астрономов «троянцем», это астероиды 884 Приам (царь Трои), 1172 Эней (троянский герой, который не погиб при разрушении Трои и впоследствии, как гласит легенда, переселился в Италию, где его потомки основали Рим), 1173 Анхиз (отец Энея), 1208 Троил (младший сын Приама), Главк (союзник троянцев), Астианакт (сын Гектора), Гелен (еще один сын Приама, перешел на сторону греков), Агенор (троянский герой). Любопытно, что Париса, главного виновника Троянской войны и гибели Трои, в списках астероидов нет.

Все малые планеты, обращающиеся на орбите Юпитера в районе двух точек либрации, т. е. и «греки», и «троянцы», называются вместе троянской группой, или просто троянцами. И в этом есть своя логика; хотя воевали друг с другом греки и троянцы, война эта называлась Троянской, а не Греческой. Персонажи этой войны взяты из мифологии, но сама война — реальный исторический факт, подтвержденный археологическими раскопками. Троянская война была в начале XII в. до н. э.

Немало женских персонажей, связанных с Троянской войной, подобно другим героиням античной мифологии, дали свои имена астероидам. Таковы малые планеты 108 Гекуба (жена Приама), 114 Кассандра (дочь Приама), 175 Андромаха (жена Гектора) и др. Но эти планеты физически никакого отношения к «троянцам» на орбите Юпитера не имеют. Это обычные названия, созданные в русле прослеженной нами мифологической традиции.

Не без влияния «троянцев» мужские (а не женские) мифологические имена стали присваивать и другим «нестандартным», особо примечательным малым планетам. Впрочем, первый такой случай произошел 13 августа 1898 г., еще до открытия первого «троянца». Речь идет о малой планете 433 Эрот (или Эрос), обнаруженной немецким астрономом Г. Виттом. Эрот замечателен тем, что бóльшая часть его орбиты находится внутри орбиты Марса.

Вероятно, поэтому он и получил свое имя. Греческий бог любви Эрот (Эрос) считался сыном Арея и Афродиты, а ведь планета эта находится, если не считать Земли, между Марсом (Ареем) и Венерой (Афродитой), а не между Марсом и Юпитером, как прочие астероиды. По этой же логике открытая в 1932 г. малая планета 1221 получила имя Амур. Амур — римское соответствие Эроту.

Особенно удачным оказалось имя астероида 1566 Икар, обнаруженного в 1949 г. Эта планета подходила к Солнцу ближе всех остальных, а ведь мифологический Икар, сын Дедала, погиб как раз из-за того, что взлетел, пользуясь сделанными отцом крыльями, слишком высоко, слитком близко к Солнцу. Мужские мифологические имена имеют и некоторые другие особенные астероиды, в том числе — Адонис[71] и Гермес.

Но в целом в XX в. мифология в поиске астероидных имен была оттеснена на задний план, и ныне появление новых мифологических названий малых планет — в общем-то большая редкость.

Имена женщин заменили собой мифологические. Наделяя астероид женским именем, астрономы обычно посвящали его, как мы это уже отметили выше, какой-либо конкретной женщине, носящей это имя. Но были и случаи абстрактного именования, когда малой планете просто подбирали какое-то имя. Так поступали, в частности, братья Анри, французские искатели малых планет, которые и начали первыми, несмотря на протесты своих коллег, присваивать астероидам обычные женские имена.

Имена женщин становились названиями астероидов по разным причинам. Так, астероид 250 назван Беттиной по имени жены австрийского барона только потому, что этот кичливый господин купил себе право назвать малую планету. А имя национальной героини Жанны д'Арк, данное астероиду 127, отразило патриотические настроения во Франции после поражения ее во франко-прусской войне 1870–1871 гг.

Кстати, астероид этот, открытый 5 ноября 1872 г. французским наблюдателем П. Анри, имеет тем не менее германизированную форму названия Johanna, так как в то время центром изучения малых планет был Берлин. Соответственно этому и в русской передаче название планеты пишется Иоганна. Естественней было бы именовать этот астероид Жанна или хотя бы Иоанна.

Русские женские имена, т. е. формы именования женщин, обычные для русского языка, появились среди названий астероидов тоже еще в XIX в. Это, в частности, названия малых планет 245 Вера и 304 Ольга. Последнее имя присвоил астероиду открывший его австрийский астроном Иоганн Пализа. Он же наделил малую планету 326 именем знаменитой царицы Грузии Тамары.

Но особенно часто русские женские имена стали появляться в списках астероидов после 1913 г., когда в Симеизской обсерватории начала успешную «ловлю» малых планет группа энтузиастов во главе с выдающимся астрономом Григорием Николаевичем Неуйминым (1885–1946), лично открывшим 66 астероидов. Среди симеизских трофеев — астероиды с именами родственниц и знакомых первооткрывателей: Агния, Анастасия, Инна, Катя, Лена, Люда, Марина, Нина, Олимпиада (по имени матери В. А. Альбицкого, открывшего эту планету в 1924 г.), Пелагия, Раиса, Светлана, Фаина. Астероид 978 Айдамина сохраняет даже не имя, а дружеское прозвище, которым семья астронома С. И. Белявского наделила свою знакомую Аиду Минаевну[72]. Астероид этот стал Айдаминой, а не Аидой прежде всего потому, что малая планета Аида (861) уже была занесена в каталоги.

Но популярные женские имена, как это случилось ранее с именами женских мифологических персонажей, оказались к концу 20-х годов нашего века в основном исчерпанными. Почти все они к этому времени уже стали названиями астероидов. Планета 1665 получила в 1970 г. имя Габи в честь знаменитой спортсменки из ГДР Габриэль Зейферт не только потому, что миллионы поклонников фигурного катания на льду знали это имя в такой именно уменьшительной форме, но и потому, что полное имя в списках астероидов уже значилось (малая планета 355 Габриэлла).

Обращение к различным вариациям, ласкательным формам одного и того же имени, конечно, расширяло возможности использования женских имен для «крещения» астероидов. Существуют, например, малые планеты Наталия (448), Наташа (1121) и Ната (1086).

Астероид Ната открыт в 1927 г. С. И. Белявским и посвящен прославленной советской парашютистке Наталии Бабушкиной. Трое погибших героинь — Люба Берлин, Тамара Иванова и Наталия Бабушкина — были занесены Белявским в звездную книгу славы. Открытые им астероиды он назвал Любой (1062), Натой (1086), а Тамаре Ивановой посвятил малую планету 1084. Но он не мог назвать эту планету Тамарой. Такая планета, как мы знаем, уже была! И ученый применил любопытный словообразовательный прием: он назвал планету Тамарива, использовав не только имя, но и начало фамилии героини.

Какие-либо добавления к имени человека не раз использовались для наречения малых планет. Так, среди симеизских астероидов есть планеты, именем своим отвечающие на вопрос «чья?» — Танина (825), Лидина (1028), т. е. принадлежащая Тане, Лиде. Есть даже планета Гелина (1075), название которой образовано от имени сына Г. Н. Неуймина Гелия. Здесь конечное — ина переосмыслено уже как суффикс женского имени (ср. например, имя Октябрина, образованное от слова октябрь — в честь Великой Октябрьской социалистической революции). Планету 981 С. И. Белявский посвятил замечательному кубинскому революционеру Хосе Марти и назвал ее Мартина. Эту конструкцию ему пришлось создавать потому, что планета Марта уже существовала.

Но вернемся к женским именам. То или иное их варьирование лишь оттягивало кризис, но не устраняло его. Этот источник именования астероидов иссякал. В популярной книге о малых планетах Ф. Ю. Зигель справедливо отметил: «Можно смело утверждать, что многие из читательниц этой книжки найдут свое имя в каталоге астероидов. Среди них планеты Анна, Мария, Елизавета, Елена, Наталья, Ирина и другие (но отсутствуют астероиды Зоя, Зинаида, Надежда, Полина…)»[73].

Из перечисленных Ф. Ю. Зигелем четырех отсутствующих женских имен Полина названа не совсем точно, так как это имя в несколько ином звуковом обличий Павлина давно попало в состав малых планет (278), а Зоя появилась уже после опубликования книги Зигеля. Любитель астрономии О. Н. Коротцев в канун 30-летия подвига Зои Космодемьянской обратился со страниц «Комсомольской правды», с горячим призывом к советским астрономам: «Исследователи малых планет, назовите одну из них Зоя!»[74]. Призыв этот был услышан, и в 1973 г. астероид 1793 получил бессмертное имя Зои.

Так что из списка Ф. Ю. Зигеля пока не использованы имена Зинаида и Надежда. Конечно, если хорошо поискать, то среди разноязычных женских имен найдется не одна сотня таких, что не попали в каталоги астероидов. Вот в каталоге на 1977 г. впервые появились имена малых планет Ружена (1856) и Лоретта (1939). Но в основном оказались неиспользованными редкие, неходовые имена. В каталогах малых планет судьба женских имен повторила судьбу имен мифологических.

Но если женских имен стало не хватать, то этого нельзя сказать о женщинах, которым пожелали посвятить планеты. И требовался принципиально новый подход: надо было передать планете имя человека, не используя этого имени.

Замечательный советский астроном Пелагея Федоровна Шайн (1894–1956), ставшая первой в мире женщиной-первооткрывателем малых планет, подарила астероид 1387 своей племяннице Вере. Но астероид Вера уже существовал, и П. Ф. Шайн назвала свою находку Кама — именем реки, у которой родилась Вера.

Блестящее решение подобной задачи было найдено для астероида 1671, который посвящен первой в мире женщине-космонавту Валентине Терешковой. Имя Валентина уже имел другой астероид — 447. И малая планета получила красивое имя Чайка, которое служило космическим позывным сигналом отважной женщины-космонавта.

Но требовалось и какое-то общее, кардинальное решение проблемы: как увековечить в названиях астероидов большое количество людей, по возможности не путая их друг с другом. Это решение было найдено в переходе от имен к фамилиям. Традиция, требовавшая использовать только имя, была нарушена ради ясности. Ведь список имен — и женских, и мужских — в любом языке довольно ограничен, а фамилий практически неисчерпаем.

Одной из первых фамилия (а не имя) женщины была присвоена астероиду 323, открытому в 1891 г. М. Вольфом. В честь богатой американки мисс Брус, оказывавшей финансовую помощь астрономам, планета была названа, еще в латинизированной форме, Бруцией. Впрочем, планета эта более известна не обстоятельствами своего наименования, а тем, что это — первый астероид, открытый не путем прямого наблюдения, а фотоспособом.

Более оправданы названия, посвященные женщинам-астрономам. В их числе астероид 1255 Жилова, названный по фамилии первой русской женщины-астронома Марии Васильевны Жиловой (1870–1934), астероид 1654 Боева, посвященный советскому астроному Нине Федоровне Боевой (1890–1956), вычислявшей орбиты малых планет, а также комет и спутников. Астероид 1120 Кеннония открыла женщина-астроном Пелагея Федоровна Шайн и назвала так в честь другой женщины-астронома, американки Анни Кеннон.

Астероид 1859 получил имя Ковалевская, когда страна отмечала 125-летие со дня рождения Софьи Васильевны Ковалевской — замечательного русского математика. В названии астероида 1653 Яхонтовия фамилия профессора Натальи Сергеевны Яхонтовой, которая руководит изучением малых планет в Институте теоретической астрономии АН СССР, подверглась некоторой трансформации. Подобным образом астероид 1099 Фигнерия получил такое же конечное — ия прибавленное к фамилии прославленной революционерки Веры Николаевны Фигнер. Еще бóльшую трансформацию претерпела фамилия Л. И. Терентьевой, которой Г. Н. Неуймин подарил планету 1189 Теренцию. Подвергнув фамилию своеобразной латинизации, Неуймин продолжил на новом материале старую традицию.

Но если говорить о фамилиях, послуживших источником названий малых планет, то надо констатировать, что здесь преобладают уже не женские, а мужские фамилии. Есть названия астероидов, образованные от мужских имен, как мы видели на примере астероида 54 Александра. Но их мало, так как в этих списках прочно укоренились имена женские. В результате почти любое мужское имя, введенное в состав названий малых планет, начинало восприниматься как женское.

Зная обстоятельства именования астероида 1110, который назвали Ярослава, мы можем установить, что речь идет о мужском имени. Г. Н. Неуймин посвятил эту планету своему сыну Ярославу.

Есть названия астероидов, где как раз имя, а не фамилия мужчины оказывались более уместными. Таковы астероиды 1030 Витя и 1330 Спиридония. Их открыл в Симеизе советский астроном В. А. Альбицкий и назвал так в честь лично известных ему юного пулеметчика Виктора Заславского и его дяди, черноморского моряка Спиридона Ильича Заславского, павших в боях Великой Отечественной войны[75]. Именно уменьшительное Витя прочно и трогательно хранит память о девятнадцатилетнем воине, отдавшем жизнь за Родину.

Есть один именной астероид, название которого особенно дорого людям. Это астероид 852 Владилена. Еще в 1916 г. его открыл в Симеизе С. И. Белявский (1883–1963), выдающийся советский астроном, будущий член-корреспондент АН СССР. В траурном 1924 г. он посвятил эту планету Владимиру Ильичу Ленину и назвал ее Владиленой, по имени и партийному псевдониму вождя Октябрьской революции и руководителя первого в мире социалистического государства.

Астероидных названий, образованных от мужских имен, мало. В списке названий астероидов фамилии выдающихся политических и общественных деятелей, писателей и композиторов, но больше всего ученых, а среди них, конечно, астрономов. Среди названий симеизских астероидов — Морозовия (1210), посвященная замечательному революционеру-народовольцу и ученому Н. А. Морозову, с именем которого мы не раз уже встречались на страницах этой книги, Нансения (853) и Амундсения (1065), отметившие заслуги знаменитых полярных исследователей, Павловия (1007) и Ломоносова (1379), названные в честь великих отечественных ученых. Есть малые планеты в честь композиторов — Моцартия (1034) и Мусоргская (1059), писателей — Руставелия (1171) и Ролландия (1269).

Любопытна история последнего названия. Мария Николаевна, жена Г. Н. Неуймина, открывшего эту планету, обратилась с письмом к Ромену Роллану: «Позвольте принести Вам несколько странный и необычный дар: Вашим именем назвать последнюю малую планету, открытую в Симеизской обсерватории… Оба мы просим Вас разрешить последнюю планету окрестить именем Romaina или Rollanda, как Вам больше понравится». Ромен Роллан ответил: «Я очень горд тем, что Вы меня делаете крестным отцом одной из недавно открытых Вами планет. Назовите же ее Ролландия („Ромен“ — это не фамилия, а имя, происходящее от „Рима“)»[76]. Знаменательно, что писатель предпочел образование от фамилии, а не имени и прибавление конечного — ия, а не — а. Официальное имя Rollandia появилось в каталоге малых планет на 1938 г.

Особенно обилен перечень названий астероидов, которым симеизцы отметили заслуги астрономов. В их числе выдающиеся отечественные ученые В. Я. Струве — астероид 748 Струвеана; О. А. Баклунд — астероид 856 Баклунда; А. П. Ганский — астероид 1118 Ганския; советские астрономы А. А. Белопольский — Белопольския, 1004; Н. И. Идельсон — Идельсония, 1403; С. П. Глазенап — Глазенапия, 857; П. К. Штернберг — Штернберга, 995; М. Ф. Субботин — Субботина, 1692; сами симеизцы, «ловцы» малых планет Г. Н. Неуймин — Неуймина, 1129; Г. А. Шайн (1892–1956) и его жена П. Ф. Шайн — Шайна, 1648; С. И. Белявский — Белявския, 1074.

Симеизские учение не ограничивали себя фамилиями только отечественных исследователей. Они посвятили свои открытия крупным американским ученым С. Ньюкому — Ньюкомбия, 855 и X. Шепли — Шеплия, 1123; французам Ж. Лагранжу — Лагранжа[77], 1006 и Д. Араго (1786–1853) — Араго, 1005.

Интересны именования «тысячных» астероидов. Малая планета с порядковым номером 1000 была названа Пиаццией. Джузеппе Пиацци, нашедший первый астероид Цереру, заслуженно получил юбилейную планету. Астероиды 1001 и 1002, открытые советскими астрономами, получили названия Гауссия и Ольберсия. Немецкий математик и астроном Карл Гаусс (1777–1855) и Генрих Ольберс вместе с Пиацци стоят у истоков открытия астероидного пояса. Гаусс решил очень трудную задачу расчета эллиптической орбиты по наблюдениям небольшой дуги этой орбиты; именно благодаря Гауссу Церера не была потеряна; Ольберс же, как мы помним, открыл второй астероид Палладу.

Фамилии ученых и других выдающихся деятелей вводились в списки малых планет, разумеется, не только советскими астрономами. В XX в. к фамилиям стали обращаться все чаще, и ныне это — один из главных источников именования вновь открываемых астероидов.

Вначале для именования малых планет к фамилиям добавляли традиционное окончание женского рода — а (либо — ия), причем выбор того или другого окончания лишь изредка регламентировался фонетическими условиями, а чаще зависел от желания автора. Вспомним названия Павловия и Ломоносова, Жилова и Яхонтовия, образованные от однотипных фамилий на — ов.

Вот и кружат ныне вокруг Солнца космические памятники великим людям: Ньютония (662), Галилея (697), Эдисона (742), Гутенберга (777), Планкия (1069), Резерфордия (1249), Маркония (1332). Но уже с 30-х годов XX в. стали появляться и названия, в которых мужская фамилия приводилась без окончания — а, — ия: Коперник (1322), Заменгоф (1462) — варшавский врач Л. Заменгоф изобрел язык эсперанто [78]. В каталоге на 1973 г. появилась малая планета Гагарин (1772), посвященная первому космонавту.

Постепенный отказ от трансформаций исходных имен хорошо прослеживается на названиях малых планет, образованных от фамилий известных астрономов. От фамилий Барнарда и М. Вольфа образованы планетонимы. с названиями на — иана: Барнардиана (819), Волъфиана (827), от Иоганна Пализа — на — на: Пализана (914)[79]. Вспомним здесь и Струвеану.

Большее число астероидов по воле авторов названий получили имена с конечным — ия: Цераския (807), Каптейния (818), Швассмания (989), Нумеровия (1206), Дельпортия (1274) и др. Этими названиями увековечены фамилии отечественных астрономов В. К. Цераского и Б. В. Нумерова, голландца Я. Каптейна, немецкого астронома Ф. Швассмана, бельгийского исследователя астероидов Эж. Дельпорта.

Чаще же к фамилии астронома добавлялось лишь одно — а. Сюда относятся, помимо многих примеров, приведенных выше, названия Бредихина (786), Бодеа (998), Лютера (1303) и др. Отечественный астроном Ф. А. Бредихин (1831–1904) был выдающимся исследователем теории кометных форм, немецкий ученый И. Боде (1747–1826) уточнил так называемый закон Тициуса-Боде, изучение которого и привело к открытию астероидов, немецкий астроном Р. Лютер, один из первых охотников за малыми планетами, открыл 20 новых астероидов.

С 40-х и особенно 50-х годов в списках астероидов стали все чаще появляться фамилии астрономов, полностью совпадающие с названием малой планеты. Таковы астероиды Аргеландер (1551), Бессель (1552), Кирквуд (1578), Ван-Хутен (1673), Герцшпрунг (1693), Кайзер (1694), Брауэр (1746), Маковер (1771), Куликов (1774), Койпер (1776), Ван-Бисбрук (1781), Чеботарев (1804), Дирикис (1805) и др. Эта тенденция распространилась на большую группу названий малых планет, впервые появившихся в каталоге на 1977 г.: Лобачевский (1858), Королёв (1855), Комаров (1836), Мркос (1832), Марсден (1877) и др.

Теперь стало обычным отмечать астероидными именами не только астрономов прошлого, но и ныне живущих ученых, если они заслужили такой чести своими работами в области малых планет. Директор Берлинского астрономического вычислительного института Густав Штраке когда-то решительно отказался дать свое имя астероиду. И его сотруднику Карлу Рейнмуту пришлось схитрить. Восьми астероидам (1227–1234) он присвоил имена растений таким образом, что начальные буквы их латинских названий составили инициал имени и полную фамилию Г. Штраке, по-немецки G. Stracke. Вот названия этих астероидов в официальной латинской записи: Geranium («герань»), Scabiosa («скабиоза»), Tilia («липа»), Riccia («риччия»)[80], Auricula («аврикула» — декоративный вид примулы), Cortusa («кортуза»), Kobresia («кобрезия»), Elyna («элина»).

Кстати сказать, К. Рейнмуту, чтобы сохранить «растительный» принцип, пришлось допустить одну вольность. В латинской графике буква К почти не употребляется, а именно она нужна была для передачи фамилии Штраке. Поэтому многолетнюю высокогорную траву из семейства осоковых Рейнмут дал в неверной записи Kobresia, ботаники пишут Cobresia…

П. Хергет, директор обсерватории в Цинциннати (США)[81], куда после второй мировой войны переместился из Берлина Международный планетный центр, уже не отказывался: астероид 1751 Хергет появился в списках малых планет в 1972 г.

В числе источников астероидных имен с фамилиями людей успешно конкурируют географические названия. Проникнув в списки малых планет (как мы помним, еще 11-й астероид назван Партенопа), географические наименования с завидным постоянством продолжают и сейчас пополнять эти списки. Количество географических названий (топонимов) практически неисчерпаемо. Так, во Франции их около 10 млн., в Швеции — более 6 млн. Конечно, далеко не каждый топоним может стать названием астероида, но возможностей для этого превеликое множество: родная страна, крупный город или река, место рождения, место расположения обсерватории и т. д.

Не случайно первый астероид, открытый в Симеизе Г. H. Неуйминым, получил название Симеиза (748)… Можно выделить три этапа в истории обращения астрономов к названиям географических объектов.

С первым из них, относящимся к XIX в., мы уже познакомились, рассматривая названия первой сотни малых планет. В этот период географические названия имели почти обязательный налет античности. Древние названия географических объектов специально латинизировались.

Старинные названия городов использованы в именах астероидов: 138 Толоза (Тулуза), 231 Виндобона (Вена), 255 Оппавия (Троппау — здесь родился И. Пализа, который открыл данную планету), 384 Бурдигала (Бордо), 422 Беролина (Берлин), 753 Тифлис (Тбилиси, родина Г. Н. Неуймина, открывшего этот астероид), 830 Петрополитана (Петроград, астероид открыт в 1916 г., когда Ленинград называли Петроградом), 1133 Лугдуна (Лион). К этой группе относится и астероид 1876 Наполитания, впервые появившийся лишь в каталоге на 1977 г. Это, правда, уже не Партенопа, но и не современная форма Неаполь, по-итальянски Napoli. А малая планета 203 Помпея носит имя вообще исчезнувшего города, погибшего при извержении Везувия. Астероид 1106 Кидония назван по древнему городу на Крите, упомянутому Геродотом. Имена античных городов имеют малые планеты 137 Мелибея (этот город упомянут Гомером), 189 Фтия (легендарная родина Ахилла.)

Старинные названия рек применялись значительно реже: астероид 180 Гарумна (ныне р. Гаронна во Франции), 1381 Данубия (Дунай). А вот древние именования стран и областей в названиях малых планет очень часты, например: 148 Галлия (территорию древней Галлии занимает Франция), 329 Свея (Швеция), 418 Алеманния, 1044 Тевтония (оба названия образованы от наименований разных германских племен), 801 Гельвеция (Швейцария), 1052 Бельгика (Бельгия).

Области Древней Греции запечатлены в названиях астероидов 1138 Аттика, 1020 Аркадия, 1161 Фессалия. Разные страны античного мира дали свои названия планетам 814 Таврида (Крым) и 1307 Киммерия (имеется в виду Крым), 1306 Скифия (в Северном Причерноморье), 1135 Колхида (в Грузии, сюда приплыли аргонавты за золотым руном), 1198 Атлантида (мифическая страна, поиски которой продолжаются и сейчас), 1309 Гиперборея (мифическая страна на Крайнем Севере), 279 Туле (Туле, или Фула, — полумифический остров, который в античном мире считали крайней северной точкой земли). Последнее название, впрочем, имело четкий астрономический смысл: в 1888 г., когда его открыли, это был самый удаленный от Солнца астероид.

Какой-то свой смысл, преимущественно мемориальный, был и у других приведенных названий: астрономы прославляли свою страну, отдавали дань уважения древним ученым и т. д. Но старинные слова с большим трудом удерживали этот смысл, например астероид 397 регулярно упоминается с названием Вена. Однако к столице Австрии он не имеет никакого отношения. Французский астроном Шарлуа, который открыл эту планету, назвал ее Виенна (Vienna) — по старинному латинскому имени французского города Вьенн на р. Роне. В произошедшей путанице, которую, разумеется, надо исправить, больше всего виноват Шарлуа, избравший для указанного астероида древнее, а не современное название французского города, к тому же созвучное с современным названием столицы Австрии.

Многие географические названия просто не имели древних латинизированных форм либо астрономы могли их не знать. Эти обстоятельства и привели ко второму этапу включения топонимов в состав названий малых планет. Когда бралось не древнее, а современное географическое название, к нему добавлялось женское окончание — а или — ия, как того требовал известный нам обычай.

Таковы, например, астероиды 263 Дрезда (Дрезден), 325 Гейдельберга (Гейдельберг), 416 Ватикана, 449 Гамбурга, 484 Питтсбургия, 762 Пулкова (в поселке Пулково находится главная отечественная астрономическая обсерватория), 1294 Антверпия, (Антверпен), 1369 Останина (в селе Останино родилась П. Ф. Шайн, которая открыла этот астероид), также 333 Бадения (земля Баден в ФРГ), 669 Киприя (остров Кипр), 1094 Сибирия (Сибирь), 1140 Крымея (Крым) и др.

Если географическое название имело конечное — а, то форма его без всяких изменений включалась в состав названий астероидов, например по названиям городов: Кордова (365), Барселона (945), Гранада (1159); Рома (472; конечное — а здесь не добавлялось: итальянцы называют свою столицу Roma), Генуя (485), Венеция (487); Москва (787), Гаспра (951), Ялта (1475), Варшава (1263) и т. д.

По названиям рек: Амазонка (1042), Волга (1143), Нева (1603). Сюда же и Ла-Плата (1029) — так называется залив, образуемый устьем р. Параны в Южной Америке. По названиям государств: Австрия (136), Венгрия (434), Аргентина (469), Италия (477), Ниппония, т. е. «Япония» (727), Испания (804), Голландия (1132), Эфиопия (1432), Югославия (1554) и др. Единичные трансформации географических названий представлены в именованиях планет 690 Братиславия (от г. Братиславы)[82], 712 Боливиана (от названия страны Боливии).

Добавление даже одной или двух букв мешает восприятию названия, в чем мы уже неоднократно убеждались. Астероид 327 Колумбия посвящен отнюдь не стране в Латинской Америке, а Христофору Колумбу. Точно так же астероиды 862 Франция, 984 Греция — не от названий стран, а от личных имен людей. Это отражено латинским написанием, приведенных названий: Franzia, Gretia.

Наконец, решили, что гораздо удобнее называть астероиды, сохраняя точную форму исходного слова и давать не только мужские фамилии, но и географические названия без конечного — а. Наступил третий этап превращения земных названий в небесные. Появились имена астероидов: Винчестер (747), Потомак (1345), Вавель (1352; Вавель — историческая резиденция польских королей в Кракове), Данциг (1419), Белград (1517)[83]. А в названии малой планеты 736 Гарвард некогда употреблявшееся конечное — а было отброшено. Стала возможна и русская передача, скажем, имени астероида 1125 China словом Китай, а не «Китая».

Разумеется, если географическое название уже имеет свое конечное — а, то оно в имени астероида сохраняется. Различие между вторым и третьим способами перевода топонимов в астронимы наблюдается только в географических названиях, оканчивающихся на согласный звук. Сохраняют свою форму без изменения и те географические названия, которые оканчиваются на любой гласный (а не только — а), например: Чикаго (334), Токио (498), Бали (770), Кутаиси (1289), Цинциннати (1373), Абастумани (1390), Эри (1402), Лимпопо (1490), Турку (1496), Оулу (1512). Трансформации подобных названий крайне редки, например: Замбезия (1242) — от реки Замбези, Уклия (1276) — от города Уккле[84].

Так была устранена обязательность женской формы и в тех наименованиях малых планет, которые образованы от географических названий. Впрочем, старое «правило женского рода» можно подчас ощутить и в новых астероидных именах. Сейчас астрономы к названиям малых планет специального окончания женского рода не прибавляют, однако они предпочитают избирать для этих названий такие топонимы, которые уже имеют конечное — а или — ия.

Союзные и автономные республики нашей страны, давшие свои названия астероидам, имеют женское окончание в самой своей форме: Армения (780), Латвия (1284), Карелия (1391), Эстония (1541), Украина (1709). А слово Узбекистан, не имеющее женского окончания, в астероидном имени его получило: Узбекистания (1351). Грузия же вошла в списки малых планет под своим старинным именем: Картвелия (781), что соответствует ранним традициям в использовании географических названий для названий небесных объектов.

Говоря о географических источниках названий малых планет, следует подчеркнуть интернациональные тенденции в их наименовании. Так, француз Шарлуа назвал один из открытых им астероидов Бразилией (293), немецкий ученый М. Вольф в 1892 г. присвоил малой планете 341 имя Калифорния, продолжившее (вслед за Виргинией) список астероидов, которые названы по штатам США: Огайо (439), Аризона (793), Индиана (1602).

Австрийский астроном И. Пализа дал в 1883 г. астероиду 232 имя Россия, а среди открытий советского астронома Г. Н. Неуймина есть малая планета 916 Америка. П. Ф. Шайн первый свой астероид (1112) назвала Полонией (Polonia — латинизированное название Польши), «подарив» его таким образом пулковскому астроному поляку Л. Л. Маткевичу. Прославляя родные места и обсерватории, астрономы вместе с тем не забывали, что они представляют планету Земля, познающую космос.

Имена богов, людей и географических объектов дали основную массу названий малых планет. И все это, заметим, имена собственные.

В планетонимы переходили и другие разряды собственных имен, но в значительно меньшем количестве. Есть среди них названия фирм, производящих астрономические приборы, и самих этих приборов, например: Цейссия (851), Гребба (1058) по оптическим фирмам «Цейсс» и «Говард Гребб», НОРК (The NORC) (1625) по наименованию электронной машины, использованной для вычисления элементов малых планет. А вообще-то сокращение NORC значит Naval Ordnance Research Calculator, т. е. Поисковая вычислительная машина военно-морской артиллерии. Кстати, астероид 1625 — единственный, имеющий в названии английский артикль. Среди имен малых планет есть и другие аббревиатуры, например КРАО (1725), т. е. Крымская астрофизическая обсерватория.

Довольно значительна в астероидных названиях еще одна группа собственных имен — имена персонажей художественных произведений и заглавия самих произведений.

О первых именах такого рода И. Литров писал с глубоким возмущением: «Название Люмен, данное планете 141, есть не что иное, как заглавие книги; планета 152 была названа Аталой, в честь героини романа и т. д. Все эти названия, как справедливо заметил Р. Вольф, представляют не более как сатиру на самый обычай давать собственные имена астероидам»[85].

Однако это высказывание не повлияло на присвоение планетам названий, имеющих отношение к литературе и искусству. Уже 171-му астероиду дали имя Офелия, затем последовали и другие шекспировские героини: Дездемона (666), Джульетта (1285). Есть среди названий астероидов Дульцинея (571), Шехерезада (643), волшебница из поэмы Торквато Тассо Армида (514), героиня комедии Аристофана Лизистрата (897).

В названиях звездного неба можно найти и имена героинь знаменитых опер: Турандот (530), Церлина (531), Виолетта (557), Кармен (558), Аида (861). Симеизцы дали астероидам имена пушкинской Татьяны (769) и Суламифи (752) А. И. Куприна, героинь А. Франса Таис (1236), Г. Ибсена Сольвейг (1331), А. Дюма Марго (1434) и совсем не знаменитой (о вкусах не спорят!) героини французского писателя О. Лоти Рараю (1148).

П. Г. Пархоменко назвала одну из открытых ею планет Сакунтала (1166) — по наименованию произведения великого поэта Древней Индии Калидасы. Более точная передача этого имени — Шакунтала. Кстати, это имя и главной героини этого произведения. Еще одна знаменитая книга — название сборника древнеисландских саг — закреплена за астероидом 673 Эдда.

Немногочисленна, но интересна группа астероидных имен, посвященных организациям. Это, в частности, названия Академия (829), которое Г. Н. Неуймин посвятил Академии наук СССР, и Комсомолия (1283), которым В. А. Альбицкий отметил заслуги ВЛКСМ. Название это — как эстафета, переданная учеными молодежи, своим ученикам и продолжателям.

Вообще, рассмотренные нами случаи наименования астероидов позволяют установить следующую закономерность. Древние названия небесных тел черпались преимущественно из состава нарицательных слов, так как люди старались объяснить, понять небесные явления. Новые же астронимы созданы преимущественно от имен собственных, поскольку функции названий изменились: они теперь не объясняют, а лишь обозначают небесные объекты, отличая их друг от друга. Ведь каждая малая планета — единичный объект. Поэтому естественней и присваивать ему имя, образованное от названия какого-то другого; тоже единичного объекта, т. е. имя собственное.

Тем не менее в списках названий малых планет нарицательные по происхождению слова занимают немало места. Мы уже говорили, что нарицательные слова появились уже среди названий первой сотни астероидов. В дальнейшем их число несколько увеличилось, однако так и не стало массовым.

Вначале названия планет образовывались преимущественно от абстрактных античных (греческих, а затем все чаще латинских) слов высокого стиля. Прямо или косвенно эти слова описывали трудности поисков малых планет и эмоции, связанные с их открытием. Таковы Софросина (134) и Пруденция (474), означающие по-гречески и по-латыни одно и то же: «благоразумие». Точно так же Арета (197) и Виртус (494) значат «мужество». А вот серия латинских названий, построенных по тому же принципу: Фелицитас[86] (109) «счастье»; Адорея (268) «слава»; Унитас (306) «единство»; Этернитас (446) «бессмертие»; Пациенция (451) «терпение»; Веритас (490) «истина»; Пробитас (902) «скромность»; Персеверанция (975) «настойчивость»; Гиларитас (996) «радость».

Ряд названий астрономы посвятили дружбе, содружеству: Филия (280) «дружба» (греч.), Фратернитас (309) «братство» (лат.), Амикиция (367) «дружба» (лат.). Со временем у астероидов стали появляться имена, взятые из других языков. И знаменательно, что одно из русских по происхождению имен малых планет тоже имеет этот высокий смысл: Дружба (1621). Официально имя пишется латинскими буквами — Druzhba. Но оно остается русским именем, символизирует политику мира и дружбы, проводимую нашей страной.

Рядом с Дружбой (1621) в списке малых планет стоит еще одно замечательное русское название — Мирная (1610). Наука враждебна войне. Аналогичное латинское название астероида появилось еще в начале XX в.: Пакс (679) «мир». Здесь уместно вспомнить также греческое и латинское название Элейтерия (567) и Либера (771), означающие «свободная», и еще более раннее имя Либератрикс (125) «освободительница», ознаменовавшее освобождение Франции от прусской оккупации.

Названия-признаки, образованные от прилагательных, обычно дают субъективную характеристику малой планете, выражают чувства ученого, связанные с открытием планеты, или описывают обстоятельства этого открытия: Монахия (128) «единственная», Уна (160) «одна», Евхарис (181) «очаровательная», Фелиция (294) «счастливая», Дезидерата (344) «желанная», Орнамента (350) «украшенная», Аэрия (369)[87] «воздушная», Альма (390) «благодетельная», Прециоза (529) «великолепная», Приска (997) «древняя», Беата (1043) «счастливая», Санта (1288) «святая» (итальянское слово), Магния (1459) «дорогая», Пострема (1484) «последняя» (это — последняя малая планета, открытая в 1938 г. Г. Н. Неуйминым)[88].

Братья Анри, несомненные новаторы в области именования малых планет, свой последний астероид (227) назвали в 1882 г. Философией и тем самым, говоря словами Й. И. Литрова, «ввели новый принцип, на основании которого в именах планет увековечиваются на небе научные дисциплины»[89].

Принцип этот лежит в основе серии названий: Сапиенция (275) — латинское соответствие греческому слову философия; Юстиция (269), Геометрия (376) и, наконец, Астрономия (1154). Последним в серии явился астероид Географ (1620), название которого означает профессию. Сделано это умышленно, чтобы получить слово мужского рода, подчеркивающее особенности орбиты этой планеты.

Вслед за наукой последовала техника — Индустрия (389) и более конкретные Фотографика (443) и Стереоскопия (566). Два последних наименования отмечают ценность фотографического метода поиска малых планет и способ нахождения астероидов на фотографиях путем сличения двух снимков. Названием планеты стал также компонент многих астрономических инструментов — Призма (1192).

Вместе с наукой представлены в названиях астероидов литература и искусство: Поэзия (946), Ода (1144), Сага (1163), Ноктюрна (1298).

Высокое понятие Родина Г. Н. Неуймин выразил латинским названием Патрия (1347), посвятив свое открытие нашей великой стране. В каталоге малых планет представлены Фантазия (1224) и Фанатика (1589), Утопия (1282) и китайское название Юева (139), означающее «звезда счастья», Княжна (1324), искусственный язык — Эсперанто (1421) и драгоценный камень — Берилл (1729), бык с испанским названием Торо (1685) и даже одежда древних римлян — Туника (1070).

Ботанические названия, имеющие к тому же международную латинскую форму, — один из постоянных источников астероидных имен. Началась эта серия с Пальмы (372), традиционного слова высокого стиля, которое в латинском языке означало и «пальмовое дерево», и «слава». За ней последовали: Бегония (943), Камелия (957), Петуния (968), Примула (970), Магнолия (1060), Пэония (1061), Лобелия (1066), Мальва (1072), Мимоза (1079), Резеда (1081), Лилия (1092), Арника (1100), Секвойя (1103), Крокус (1220), Галантус (1250) — подснежник и др. Даже астероиду Астер (1218), что по-гречески значит «звезда», дал название цветок астра!

В целом имена малых планет, как мы могли в этом убедиться, представляют весьма пеструю мозаику, составленную из очень разных по смыслу компонентов. Но за этой пестротой четко проступают две взаимосвязанные тенденции. Названия астероидов от мифологии перешли к отражению реальной жизни людей, от фиксации прошлого, отражения только античного, классического мира, они обратились к настоящему, к фактам, событиями чаяниям современности.

В начале этой главы приведена цифра — 1940 малых планет. Столько их уже занумеровано. Но словесных названий малых планет — меньше на 283, точнее на 281, потому что есть два астероида с названием, но без номера. 283 малых планеты в каталоге имеют лишь условные обозначения, своеобразные технические названия. Например, самая «старая» из них под номером 1215 указана так: 1932 ВА. Это так называемое предварительное обозначение по принятой с 1925 г. системе Е. Боуера. Оно включает год открытия и две заглавные латинские буквы. Первой буквой обозначен полумесяц. Здесь используется 24 буквы латинского алфавита — с добавлением W, но без букв I и Z. Вторая же буква указывает порядок по счету открытия (наблюдения) в данном полумесяце. Здесь применяются уже все латинские буквы, кроме I (ее можно спутать с J). Таким образом, предварительное обозначение планеты 1215 содержит следующую информацию: астероид найден во второй половине января 1932 г., причем это было первое наблюдение малой планеты, выполненное в данном полумесяце.

Астероидов открывают гораздо больше, чем нумеруют. Для присвоения планете постоянного номера и занесения ее в каталог нужен точный расчет орбиты, а это не всегда удается сделать. Открытий (и последующих наблюдений), таким образом, за один полумесяц может оказаться больше, чем букв в алфавите. А предварительные обозначения даются всем открытиям. И если в течение полумесяца открыто больше 25 малых планет, то алфавит повторяется, однако уже с индексом 1, затем 2 и т. д. Так, планета 1750, остающаяся пока безымянной и занесенная в каталог с обозначением 1950 NA1 открыта, как явствует из этого обозначения, в первой половине июля 1950 г., и это открытие в данном полумесяце было 26-м по счету. Планета Пострема до 1957 г. указывалась в каталогах как 1938 HC. Попробуйте определить смысл этого обозначения.

До введения этой удобной системы планеты обозначались по-разному, что порождало большую неразбериху. Впрочем, одно исключение есть и сейчас. Предпринятое исследователями малых планет так называемое Паломар-Лейденское обозрение (по названиям обсерваторий) привело к открытию многих новых астероидов. Некоторые из них занумерованы и выступают в каталоге с особыми обозначениями, например: 2522 Р-L, 6553 Р-L: указывается просто номер планеты на снимках (начиная с 2001) и сокращенное наименование обозрения. Это не более чем рабочее обозначение астероидов. Свои особые рабочие обозначения существуют на всех обсерваториях, изучающих малые планеты. Но они затем заменяются общими предварительными обозначениями.

Предварительные обозначения имеют все вновь открываемые астероиды. Но после получения постоянного номера большинство из них сменило эти обозначения на имена. Имя выбирает ученый, открывший планету, а регистрирует его Международный планетный центр в Цинциннати. Безымянных планет осталось еще немало, но процесс их именования продолжается, как продолжаются в поиски новых малых планет.

Глава IX Кометы

Наряду с астероидами к малым телам Солнечной системы относятся и кометы. Современная астрономия находит у комет и астероидов немало общего, а известный советский ученый С. К. Всехсвятский даже полагает, что астероиды — это бывшие кометы, которые растеряли все свои газовые запасы.

Но у этих двух классов небесных тел имеется и много различий, которые, между прочим, хорошо отразились, в их названиях. Для нашей темы из этих различий существенны два.

Во-первых, кометы состоят преимущественно из разных замороженных газов и поэтому, приближаясь к Солнцу, окружаются огромной газовой (или газо-пылевой) оболочкой, похожей с Земли на волосы. Мельчайшие частички этих «волос» под действием солнечного ветра и светового давления солнечных лучей устремляются по направлению от Солнца, образуя характерный хвост. У ярких комет хвост этот заметен невооруженным глазом, поэтому кометы в отличие от астероидов известны людям с глубокой древности.

Во-вторых, почти все кометы движутся вокруг Солнца по очень вытянутым эллиптическим орбитам. Удаляясь от Солнца, они охлаждаются и теряют свою газовую оболочку, становясь невидимыми. И так как периоды обращения всех ярких комет очень длительны, то их периодичность в древности не была замечена. Поэтому отдельные кометы и не получили в старину, в отличие, например, от больших планет, своих собственных имен. Каждое появление кометы воспринималось как особый и неожиданный факт.

Периодичность комет была открыта лишь в начале XVIII в. Эдмундом Галлеем, который отождествил отмеченные с древности разные появления одной кометы, определил ее период обращения (76 лет) и предсказал, что комета эта вновь появится в конце 1758 г. Однако и после 1758 г., когда комета с незначительным опозданием, действительно, появилась (через перигелий прошла 12 марта 1759 г.) и стала называться кометой Галлея, астрономы продолжали считать, что большинство комет — непериодичны, что они приближаются к Солнцу лишь один раз и затем навсегда покидают Солнечную систему. Мнение о том, что орбиты всех комет эллиптичны и, таким образом, всем им свойственна периодичность, утвердилось в астрономии лишь в XX в., да и сейчас его разделяют далеко не все ученые. Это обстоятельство, собственно, и определило характер употребляющихся ныне названий комет.

Но сначала о самом термине комета. Родина его — Древняя Греция, а смысловая основа — наличие у кометы видимой оболочки, похожей на волосы. По своему характерному признаку небесное тело было названо прилагательным χομήτης «волосатый», образованным от существительного χόμη «волосы». Аристотель, например, называл комету χομήτης, употребляя этот термин как определение к подразумевавшемуся слову άστήρ «звезда», а ее хвост — χόμη. Итак, древние греки назвали комету «волосатой звездой», а ее хвост — «волосами».

Термин комета, отделившись от своего определяемого и превратившись, таким образом, из прилагательного в существительное, перешел к римлянам и затем распространился по всей Европе. К нам он пришел непосредственно из польского языка в XVII в. С середины XVII в. сохранилась переводная статья «Поучение о комете», где уже имеется этот термин: «комета огненная чрезъ немалое время видђна бяше». Непосредственно из греческого языка были взяты формы комита и комида, известные в нескольких восточнославянских рукописях астрономического содержания.

Но в Древней Руси кометы (а их появление тщательно фиксировалось летописцами) назывались не этим греческим термином, а описательно, причем в конфигурации комет наши предки видели обычно не «волосы», а «хвост»: звђзда хвостата. Например, Ипатьевская летопись под 1265 г. сообщает: «Явися звђзда на востоцђ хвостатая образом страшнымъ». Реже комету называли не хвостатой, а волосатой звездой, и в этом случае мы, по-видимому, имеем дело с переводом греческого термина. Интересно, что в Ипатьевской летописи о той же комете, которая явилась «образом страшным», говорится: «Си же звђзда нарђчаеться власатая». При этом начало последнего слова написано по стертому «хво»: переписчик хотел написать привычное хвостатая, но затем исправил «по-ученому» — власатая.

Отметим, что соперничество этих двух обозначений продолжается и сейчас. Само небесное тело астрономы называют ныне, естественно, только кометой и обозначением «хвостатая звезда» не пользуются. Но вот яркую газовую оболочку кометы они именуют то хвостом, то комой. По этимологическим соображениям этому последнему термину отдал предпочтение выдающийся русский астрофизик Ф. А. Бредихин, отметив: «Придаток этот называют хвостом, хотя естественнее было бы назвать его волосами, комой, ибо комета — волосатая — получила свое название от этого придатка»[90].

А. Д. Дубяго, комментируя это высказывание, заметил: «По существу, нельзя не согласиться, — и не только с филологической точки зрения, — что однажды предлагавшаяся Ф. А. Бредихиным терминология, в которой совместно фигурируют голова и волосы, много естественнее укоренившегося словосочетания, довольно комичным образом соединяющего голову кометы прямо с хвостом»[91].

В кометном хвосте видели меч. Изображение кометы из астрономического трактата 1545 г.

Тем не менее позднее сам Бредихин обычно употреблял более выразительный и по-своему точный термин хвост, который в астрономической литературе ныне господствует. И не беда, что хвост кометы растет прямо из ее головы (так называют ядро, основную часть кометы)[92]: ведь это просто научные термины, а отнюдь не части тела. Термин кома обычно фигурирует лишь для обозначения газовой оболочки кометы, не обладающей четко выраженным удлинением.

В старинных названиях комет содержится сопоставление не только с волосами и хвостом. Характер таких сопоставлений, несомненно, зависел от разнообразия форм кометных хвостов. Можно предположить, что по крайней мере два типа кометных хвостов (по классификации Ф. А. Бредихина) отражены в старых названиях комет. Сравнения кометы с копьем («звезда на образ копииный»), лучом («звђзда съ лучою»), трубой («подобна трубђ»), родились из наблюдения комет с прямыми хвостами первого типа. Изогнутые же хвосты второго типа привели к упоминанию метлы («звезда о метлою»), опахала («звезда с опахалом» у В. Даля) и т. д.

Лаврентьевская летопись сохранила еще одно название кометы, характеризующее не форму ее хвоста, а яркость этого небесного тела. Название это — блистаница, от глагола блистать: «…звђзда восия на западђ, испущающи луча, юже прозываху блистаницею и бысть блистающи днии 20».

В старой литературе и народных преданиях других стран содержатся также сопоставления кометы, вернее кометного хвоста, с мечом (хвост первого типа), косой или саблей (хвост второго типа), рукой. Руку с растопыренными пальцами видели в комете, имеющей несколько хвостов, либо в комете, хвост которой членится на яркие полосы — синхроны. Любопытно предположение Н. А. Морозова, что легендарная огненная рука, начертившая перед пирующим вавилонским царем Валтасаром пророческие слова «мене, текел, фарес» (исчислено, взвешено, разделено), — суть мистический отголосок большой кометы.

В старину общих описательных названий комет вполне хватало для фиксации этих небесных тел. Но наука требует точности. А после Галлея различение и точное обозначение отдельных комет стало просто необходимым.

Особенности обращения комет подсказали самый удобный способ их именования. Кометы стали обозначать годом их открытия, т. е. годом появления их на земном небосклоне. Разные кометы одного года различались порядковым номером.

Ныне каждая вновь найденная комета получает предварительное обозначение, содержащее год и латинскую строчную букву, которая отмечает очередность открытия в данном году. Так, обозначение 1963 d указывает на то, что комета открыта в 1963 г. четвертой по счету. Затем вычисляется орбита кометы и устанавливается время ее прохождения через перигелий — ближайшую к Солнцу точку. После этого предварительное обозначение кометы заменяется окончательным — вместо буквы после года появляется римская цифра. Но эта цифра нумерует кометы уже не по времени их открытия, а в порядке прохождения через перигелий.

При этом, конечно, вторая нумерация вовсе не обязательно совпадает с первой. Та же комета 1963 d получила окончательное обозначение 1963 VIII, так как это была не четвертая, а восьмая по счету комета, прошедшая перигелий в 1963 г. А открытая Г. Н. Неуйминым комета 1929 b по окончательному обозначению стала кометой 1929 III.

Открытие кометы и время ее прохождения через перигелий может даже прийтись на разные годы. Например, комета Уэста была открыта в ноябре 1975 г., а перигелий прошла в феврале 1976 г. Мощные средства современной астрономии делают подобное несовпадение все более частым. В этих случаях предварительное и окончательное обозначения кометы различаются не только порядком буквы и цифры, но и годом. Так, комета Уиппла-Тевзадзе имела предварительное обозначение 1942 d, а окончательное — 1943 I.

Такие обозначения комет точны, но безлики. Оживляются они словами. А слова эти — фамилии наблюдателей, впервые заметивших комету. Лишь в отдельных случаях комете присвоено имя не того, кто ее открыл, а того, кто ее изучил.

Так, комету, найденную в 1786 г. французским астрономом Пьером Мешеном, называют ныне именем человека, который и родился-то после ее открытия. Немецкий астроном Иоганн Франц Энке (1791–1865), сопоставив открытия разных ученых, установил, что в 1786 г. была открыта короткопериодическая комета, совершающая полный оборот вокруг Солнца всего за 3,284 года. Энке предсказал появление кометы в 1822 г., что и подтвердилось. Кроме того, он нашел в ее обращении некоторые странности (движение ее ускоряется). Это небесное тело стало именоваться кометой Энке.

Позднее данную комету очень обстоятельно изучил наш отечественный астроном, академик О. А. Баклунд, опубликовавший более 40 статей об этом космическом теле. И Академия наук приняла специальное решение: впредь именовать эту комету в своих изданиях кометой Энке-Баклунда. Так она и называется обычно в астрономической литературе. Иногда ее именуют и по-старому — кометой Энке.

Каждое появление этой кометы отмечается по описанной выше системе. Но в данном случае система не срабатывает: слишком часто появляется комета (ее наблюдали уже более 50 раз) и так же часто меняются ее «окончательные» обозначения. Подобное замечание можно сделать относительно кометы Вильсона-Керрингтона с еще более коротким периодом обращения (2,3 года), да и вообще относительно всех короткопериодических комет (их известно около сотни).

Вот если у кометы период обращения, скажем, миллион или хотя бы около полутора тысяч лет, как у кометы 1970 II, то в данном случае словесное обозначение кометы только оживляет цифровое и является данью установившемуся обычаю. Так, ту же комету 1970 II именуют кометой Беннета, потому что ее открыл в декабре 1969 г. Джон Беннет.

Таким образом, после открытия Эдмунда Галлея присвоение комете имени ученого стало обычаем. Этот обычай не исчез и после создания четкой системы условных обозначений комет. Это объясняется высокой устойчивостью традиций в именовании небесных тел, большей яркостью словесных названий сравнительно с условными цифровыми обозначениями и, не в последнюю очередь, открытием короткопериодических комет [93], для которых постоянное словесное название — не дань традиции, а насущная необходимость. Короткопериодические кометы наглядно демонстрируют, что словесные названия комет, по сути, более постоянны, чем их «окончательные» условные обозначения.

Здесь уместно обратить внимание на такой любопытный факт. Не было небесных тел, которые бы вызывали в старину больший мистический ужас и больше разных суеверий, чем кометы. И тем не менее в отличие от названий всех других классов небесных тел как раз только в именования комет мифология, да и вообще какая бы то ни была мистика, проникнуть не смогла.

Объяснить этот парадокс нетрудно. Период мистического восприятия комет и период формирования их названий разошлись во времени. Наука рассеяла окружавшие комету суеверия, а затем дала ей имя. И поскольку старых традиций в именовании комет, как мы это отметили, не существовало, астрономы начали именовать кометы без оглядки на прошлое. Избранный путь — присваивать комете имя ученого, первооткрывателя — представляется естественным и закономерным. Имя кометы хранит историю ее открытия и изучения, имя кометы — награда за преданность науке, за наблюдательность и трудолюбие.

Эту награду получили многие, причем не только астрономы-профессионалы. Так, известная комета Морхауза открыта в США в 1908 г. студентом-практикантом Морхаузом. Еще более известная комета Биелы открыта чешским любителем астрономии В. Биелой. Его фамилию, кстати, иногда передают в форме Белый[94], но это неверно. Немец чешского происхождения Вильгельм Биела (1782–1856) имеет фамилию, исторически восходящую к чешскому географическому названию, которое, действительно, образовано от прилагательного белый, чеш. bíly (с долгим i). Но в Германии, куда его, предки выехали еще в XVII в., эта фамилия получила закономерную графическую форму Biela, которую чехи произносят «Бйела»[95].

Однако чаще всего, естественно, в названии кометы дается фамилия профессионального ученого. Ведь это дело астрономов — открывать кометы. Так появились, среди прочих, названия: комета Барнарда (1889 III), комета Вильда (1960 I), комета Виртанена (1947 XIII), комета Гейла (1927 VI), комета Даниэля (1909 IV), комета Дубяго (1921 III) (ее открыл восемнадцатилетний юноша, впоследствии профессор и директор обсерватории Казанского университета А. Д. Дубяго), комета Мркоса (1957 V), комета Форбса (1929 II), комета Холмса (1892 III). Есть среди названий комет имена женщин-астрономов: Каролины Гершель (сестры знаменитого Вильяма Гершеля), Элизабет Ремер, отечественной исследовательницы Пелагеи Шайн (комета Шайн 1949 VI).

У многих комет — двойные и даже тройные названия. В некоторых случаях это — коллективное открытие. Такова комета Аренда-Риго, открытая в 1951 г. Сообща бельгийскими астрономами С. Арендом и Ф. Риго; комета Харрингтона-Эйбелла, найденная в 1955 г. американскими учеными Р. Харрингтоном и Д. Эйбеллом; комета Чурюмова-Герасименко, которую обнаружили в 1969 г., сотрудники астрономической обсерватории Киевского университета Клим Чурюмов и Светлана Герасименко.

Но обычно двойные и тройные названия комет появляются в результате независимого открытия кометы разными наблюдателями. Таковы, скажем, комета Икейя-Секи (1965 VIII), открытая независимо друг от друга двумя японскими любителями астрономии, комета Ашбрука-Джексона (1948 IX), найденная астрономами в США и ЮАР. Комету Юрлова-Ахмарова-Хасселя последовательно открывали советские любители астрономии С. Н. Юрлов и И. В. Ахмаров из Мордовии (невооруженным глазом!), затем норвежский астроном О. Хассель.

В названии кометы могут стать рядышком и фамилии тех авторов, которые нашли ее на разных витках орбиты. Новозеландский астроном Дж. Григг в 1907 г. обнаружил комету, которую и стали именовать кометой Григга. А в 1922 г. ее вновь нашел Дж. Скьеллеруп (Австралия). Оказалось, что это короткопериодическая комета с очень небольшим временем обращения (4,9 года). И теперь она именуется кометой Григга-Скьеллерупа. А комету Туттля-Джакобини-Кресака обнаружили: в 1858 г. американский астроном Г. Туттль, в 1907 г. французский астроном М. Джакобини и в 1951 г. чехословацкий ученый Л. Кресак.

Возможны сочетания еще одного типа, с которыми мы уже встретились в названии кометы Энке-Баклунда. В 1884 г. в Гейдельберге М. Вольф открыл комету, которая и стала, в соответствии с принятыми обычаями, кометой Вольфа. Но затем польский ученый М. Каменский очень тщательно разработал теорию ее движения. И теперь эта комета нередко именуется кометой Вольфа-Каменского, объединяя в своем названии имена открывателя и исследователя. Впрочем, чаще она все же называется по-прежнему кометой Вольфа, а еще точнее — кометой Вольфа 1.

Это последнее обозначение отмечает тот факт, что данная комета — первая из обнаруженных М. Вольфом. Ведь ученый может найти не одну, а несколько комет. Григорий Николаевич Неуймин, например, открыл восемь комет. Абсолютный рекорд здесь принадлежит французскому наблюдателю Жану Понсу, который обнаружил 33 кометы. Понятно, что в подобных ситуациях название «комета Неуймина» или «комета Понса» теряет смысл, поскольку оно не уточняет, о какой же комете все-таки идет речь.

Такое уточнение вносится арабской цифрой, которая ставится в названии кометы после фамилии астронома. Так, комета Рейнмута 1 и комета Рейнмута 2 открыты К. Рейнмутом в 1928 и 1947 гг., причем это первая и вторая из найденных им. Есть комета Неуймина 1, комета Неуймина 2, комета Неуймина 3 и т. д.

Такая нумерация — для каждого ученого своя — сохраняется и в многочленных названиях комет, например: комета Вольфа 2 — Харрингтона, комета Брорзена 2 — Меткофа, комета Темпеля 3 — Свифта. Впрочем, в подобных случаях нумерация не столь необходима для индивидуализации кометы (это достигается самим сочетанием фамилий ученых), поэтому и выдерживается она здесь далеко не всегда.

Итак, у комет, как и у многих других небесных тел, есть и условные обозначения, и словесные названия. Те и другие в астрономической литературе функционируют приблизительно на равных правах. Например, одни авторы пишут о комете 1908 III, а другие — о комете Морхауза, но это — одно и то же небесное тело. Популярная и вообще неастрономическая литература, естественно, отдает предпочтение словесным названиям комет.

Но есть здесь одна особенность, отличающая именования комет от других космических названий. Условные обозначения и словесные названия комет могут легко сочетаться, они отнюдь не исключают друг друга! Когда заходит более обстоятельный разговор о какой-либо комете, астрономы обычно пишут: комета Икейя-Секи (1965 VIII); комета Понса-Виннеке (1927 VII); комета Аренда-Ролана (1957 III); комета Донати (1858 VI); комета Тейлора (1916 I) либо же комета 1965 IV Клемола, комета 1925 II (комета Швассмана-Вахмана).

Иначе говоря, условные обозначения и словесные названия комет легко уживаются друг с другом, причем никаких специальных правил их сочетания не существует. Подобная совместимость объясняется тем, что содержание условного обозначения кометы и ее словесного названия, как мы знаем, не тождественны друг другу. Первое отмечает появление кометы перед земными наблюдателями, а второе — указывает на данную комету вообще, независимо от того, где она находится.

Это различие, несущественное для долгопериодических комет, становится весомым для тех из них, которые успели уже хотя бы дважды появиться перед телескопами астрономов. В этих случаях для точной идентификации нужны сразу оба обозначения, например, комета Энке-Баклунда 1819 I, комета Энке-Баклунда 1822 II и т. д.

Названия комет вполне обоснованны исторически, с необходимостью порождены особенностями этих небесных тел и временем их формирования именно такими, какие они есть. Но с чисто ономастической, назывательной точки зрения они не являются оптимальными. В состав названия входит сам термин комета, а это — излишняя роскошь. За термином следует фамилия в родительном падеже, а это для названий тоже не очень удобно. Подобные конструкции отвечают на вопрос: чья комета? — комета Галлея, комета Неуймина. Оптимальное название должно отвечать на вопрос: что?

И в речи астрономов, которые больше других имеют дело с кометами, начинает проскальзывать характерная трансформация их названий: родительный падеж фамилии заменяется именительным. Например, С. К. Всехсвятский в своей популярной брошюре о кометах пишет: «периодические кометы Понс-Виннеке, Понс-Брукс», «кометы Фай, Брукс 2 и Вольф 1», «комета Аренд-Ролан 1957 III»[96]. Подобные отклонения от нормы встречаются и у других авторов, особенно часто — на схемах и в таблицах. Даже в дореволюционной работе Н. А. Морозова есть форма: комета Энке-Баклунд.

Пока это только отклонения. Но ономастически они закономерны. Замена родительного падежа именительным делает названия комет именно названиями — полноценными не только по существу, но и по форме. Наименование комета Фая означает «комета, открытая Фаем». Сочетание же комета Фай имеет другой смысл: «комета по имени Фай». Термин комета в последнем случае в состав названия уже не входит.

Комет в Солнечной системе много. Сейчас ученым известно около 1800 комет, и каждый год открывается в среднем по десять новых. Но в названиях их разнообразия гораздо меньше, чем в самих этих небесных телах. Существует стандартная форма: слово, комета + фамилия (или фамилии) первооткрывателей. И любые вариации кометных имен в настоящее время не выходят за пределы этого стандарта, так как он не только освящен традицией, но и официально закреплен Международным астрономическим союзом.

Вот как, например, открывали комету 1975 h[97]. 2 июля 1975 г. ее заметил японский любитель астрономии Тору Кобаяси; 5 июля — американский любитель Дуглас Бергер; 7 июля — профессиональный астроном из США Деннис Милон; 15 июля — советские студенты Семен Жительзойф и Владимир Якубович; 18 июля — советский школьник из Вильнюса Казимир Чернис. Об открытиях, как положено, телеграфировали в Центральное бюро астрономических телеграмм MAC (Кембридж, США). Первым стало известно открытие профессионала, и комету именовали кометой Милона. Однако истина была установлена быстро, и открытию, по первым трем наблюдателям, присвоено официальное наименование комета Кобаяси-Бергера-Милона. Больше трех фамилий в название кометы вводить не принято.

И тем не менее правил без исключений нет даже в астрономии. Две кометы, открытые в 1965 г. китайскими астрономами на обсерватории Тсучиншан в Нанкине, имеют в своих названиях не фамилии ученых, а наименование обсерватории: комета Тсучиншан 1 и комета Тсучиншан 2. Тсучиншан значит «пурпурная гора».

В старину не было бюро астрономических телеграмм, да и телеграфа тоже не было. Поэтому первооткрыватели большинства старых комет (до середины XVIII в. и раньше — почти всех комет) безвестны. Открытия тех времен называются по имени автора самых точных либо самых известных наблюдений (например, комета Шезо), а нередко и просто описательно.

Уже совсем близко к нашему времени появились, например, названия Большая сентябрьская комета 1882 II, Большая южная комета 1901 I [98]. Первооткрыватели их неизвестны, точнее — они замечены были сразу множеством людей. В XIX в. подчас оказывалось нелегко установить первооткрывателей. Комета 1862 г., известная ныне как комета Свифта-Туттля, фактически была открыта независимо и приблизительно одновременно шестью астрономами — Свифтом, Симонсом и Туттлем в США, Пачинотти, Роза и Скьеллерупом в Европе.

Техническая оснащенность и большое число охотников за кометами почти исключает подобные казусы в наши дни. Однако и в наши дни названия комет, несмотря на жесткую регламентацию, не остаются без движения. Они, как мы увидели, трансформируются, развиваются, так как по законам языка должны наилучшим образом выполнять свою номинативную функцию.

Глава X Метеороиды

Есть в Солнечной системе и еще меньшие тела, чем астероиды и кометы. Это — метеороиды, самые малые и самые многочисленные небесные тела. Метеороидами принято называть все тела Солнечной системы с поперечником меньше одного километра. Хотя известны они людям с незапамятных времен, термин метеороид совсем молод и не стал еще общепризнанным [99]. Он образован лишь в XX в. от слова метеор по аналогии с названием астероид.

Дело в том, что метеороиды из-за их малых размеров ни в какой телескоп не увидишь… Не увидишь до тех пор, пока они летают за пределами атмосферы Земли. Войдя же в атмосферу, они раскаляются, и тогда даже ничтожный камешек весом меньше одного грамма оставляет в небе огненный прочерк, хорошо видимый невооруженным глазом. Такие прочерки, часто именуемые падающими звездами, не раз видел каждый из нас. Они-то и называются метеорами.

Древнегреческое слово μετέωρον означало «возвышенное место», во множественном числе μετέωρα могло указывать не только на земную, но и на небесную высоту, и толковалось как «небесные явления». Вот из этой формы μετέωρα и образовалось слово метеор. Но не сразу. В средние века греческое слово при посредстве латинского языка распространилось по Европе. Им стали обозначать всякие атмосферные явления. Переведенная с латинского языка «География генеральная» (издана в Москве в 1718 г.) перечисляла: «Дождь, снег, ветры и иные метеоры». Этот смысл слова сохранился до сих пор в образовании метеорология — науке об атмосферных явлениях.

Но самим словом метеор это значение утрачено. Со временем этим словом стали называть не всякое атмосферное явление, а лишь самое удивительное из них — падающую звезду. В русском языке этот новый смысл слова, взятый непосредственно из немецкого языка, зафиксирован в самом начале XVIII в. Петром I, который записал в 1704 г.: «Июля в 20 день после полудня видна была великая метеора образом бомбы». Распространенное в популярной литературе толкование слова метеор как «парящий в воздухе» оказывается слишком прямолинейным и неточным.

Метеор — именно явление, а не предмет, причем явление атмосферное. Это вспышка метеороида в верхних слоях атмосферы. Ныне принято считать метеорами лишь такие вспышки, которые по яркости не превышают свечение Венеры. Их дают метеорные тела весом до нескольких граммов.

Вспышки более крупных (или более быстрых) метеороидов гораздо ярче, и их именуют не метеорами, а болидами. Типичным болидом была «великая метеора», которую наблюдал Петр I. Термин болид пришел к нам в XIX в. из французского языка, однако источник его тоже греческий. Этот термин — потомок древнегреческого слова βολίς (родительный падеж βολίδος), означающего «метательное копье». Огненным копьем представлялся яркий прочерк болида на ночном небе.

В старину болиды именовались также керауниями и бронциями. Эти названия образованы от греческих слов ϰεραυνός и βροντή), означающих «гром», и указывали на громоподобные раскаты, производимые падающими болидами. Однако данные «звуковые» наименования были вытеснены термином болид, опирающимся на зрительное впечатление. Это объясняется тем, что не все болиды сопровождается звуковыми эффектами (если они находятся выше 60 км над Землей, то звуковая волна не возникает), а также тем, что зрительные впечатления от болидов всегда оказываются сильнее слуховых.

Зрительные образы лежат в основе почти всех старинных описаний болидов и метеоров. Русские летописи сопоставляют болиды (точнее, их небесный след) со змеем, столбом или копьем. В частности, Лаврентьевская летопись говорит об одном из описанных в ней болидов (под 1091 г.): «…спаде превеликъ змии отъ небесе и ужасошася вси людье», а о другом (под 1110 г.): «…явися столпъ огненъ от земля до небеси, а молнья освѣтиша всю землю и в небеси погремѣ».

Литовцы толковали падающие звезды как золотую нить волшебницы, арабы — как огненные стрелы ангелов, а китайцы — как огненных драконов. Можно полагать, что падение ярких больших болидов породило и древнегреческий миф о сыне Гелиоса Фаэтоне, не управившемся с солнечной колесницей и упавшем на землю, и русские легенды о Змее Горыныче, свободно летающем в поднебесье.

Лишь изредка в древних упоминаниях болидов фиксируются не световые, а звуковые эффекты этих небесных явлений. Так, возможно, о болиде (если не об обычном громе) речь идет в настенной надписи 1052 г. в Софийском соборе в Киеве: «Въ л(ђто) 6560 (т. е. 1052 г.) марта въ 3 розъгръмле въ 9 ч(а)с дне»[100]. Это значит: «3 марта 1052 года прогремело в 9 часов дня».

Итак, метеороиды, влетая в атмосферу Земли, порождают световые явления, которые именуются, в зависимости от их яркости, метеорами или болидами[101]. Но метеорное тело может не полностью испариться в атмосфере и упасть на поверхность Земли. Такие тела, выпавшие на Землю в виде оплавленных камней или кусков железа, называются метеоритами. Хорошо всем знакомый термин метеорит образован от слова метеор при посредстве суффикса — ит, который присоединяется к названиям разных минералов и веществ.

Это удобное и точное название укоренилось в речи не сразу. В минувшем веке метеориты чаще именовались аэролитами, т. е. «воздушными камнями» (греч. αήρ «воздух» и λίτος «камень»), метеоролитами, т. е. «метеорными камнями», и различными словосочетаниями. В 1811 г. академик В. М. Севергин публикует «Известие о воздушных камнях, или аэролитах». И даже в 1871 г. Ф. А. Бредихин в своей знаменитой лекции «Падающие звезды» говорит о метеоритах, не прибегая к этому термину: «Павшие на землю метеоры известны под названием метеорических камней, аэролитов, метеорического железа»[102].

Название аэролит и подобные ему термины вышли из употребления потому, что далеко не все метеориты — камни. Кроме того, термин метеорит корнем своим хорошо увязывается со словами метеор, метеорный. Уже позднее в ряд этих слов вошли, в хронологической последовательности, образования метеоритный, метеоритика (наука о метеоритах; название это образовано в конце XIX в. академиком Ю. И. Симашко), метеороид, микрометеорит.

Ни метеоры, ни болиды собственных имен не имеют. Ведь это — явления, причем весьма быстротечные, измеряемые обычно долями секунды. След болида, случается, виден даже несколько часов. Но потом и он исчезает. Иное дело — метеорит. Это — предмет, вещь долговечная и притом очень важная для науки. Поэтому каждый метеорит, если он, конечно, найден, получает свое собственное имя.

Хотя ежегодно на Землю падает, по-видимому, не меньше 1000 метеоритов, найдено их во всем мире пока лишь около 1700, в том числе в Советском Союзе около 150. Впрочем, отдельных обломков, метеоритных кусков известно гораздо больше, так как редкий метеорит не дробится при падении на земную поверхность или еще в воздухе. После падения одного Сихотэ-Алинского метеорита (12 февраля 1947 г.) найдено более 100 его частей. Но имена, как правило, получают сами метеориты, а не каждая их составная часть в отдельности. Бывают, конечно, и исключения. Три крупных куска метеорита Кейп-Йорк (т. е. мыс Йорк на северо-западе Гренландии, где найден этот метеорит) имеют отдельные названия Палатка, Женщина и Пес, основанные на форме этих кусков[103].

Ныне установлен стандартный тип наименований метеоритов: их называют по месту находки и при этом преимущественно — по близлежащему селению, например метеориты: Бородино, Гонолулу, Горловка, Кузнецово, Хмелевка, Эстервиль. Но есть и немало отклонении от такого стандарта, потому что до его установления метеориты в общем-то именовались по-разному — по имени первооткрывателя, по сходству с каким-либо предметом и т. д. И самые древние метеориты, а также многие большие и вообще наиболее известные «воздушные камни» сохранили свои прежние нестандартные именования.

Самый знаменитый старый метеорит, найденный в нашей стране, называется Палласовым Железом. Жители Сибири поклонялись этому метеориту, установив его на горе. В 1749 г. казак Яков Медведев перевез его к себе в деревню Медведёву. Путешествовавший по Сибири академик П. С. Паллас заинтересовался этой диковинной глыбой железа и распорядился переправить его в Красноярск и оттуда — в Петербург. По местам начального нахождения этот метеорит иногда упоминается как Медведёва и Красноярск. Помнятся и старые его тюркские имена Эмир (титул восточного повелителя) и Кемис (тюрк. кiмiс «серебро»). Но в метеоритику он вошел с именем Палласово Железо, данным в честь ученого, который первым оценил его научное значение. Лишь в 1794 г., через 20 лет после доставки этого метеорита в Петербург, член-корреспондент русской Академии наук Э. Хладни доказал его внеземное происхождение.

Еще более древен и известен метеорит Черный Камень (Аль-Хаджар), который, будучи вмурованным в стену храма Кааба в Мекке, и поныне остается главной святыней мусульман. Именно поэтому Черный Камень, «весь отшлифованный губами верующих», как сказал о нем Н. А. Морозов, недоступен для научного изучения.

Еще один метеорит, прославленный древним суеверием, не сохранился до наших дней. Это метеорит Анциле (лат. ancile «щит», буквальное значение слова — «обрубленный»), упавший в Древнем Риме во времена Нумы Помпилия. Он строго охранялся, считаясь залогом вечности Рима. Впрочем, уже в древности объектом охраны и почитания стал не сам этот метеорит, а, действительно, щит, который объявили упавшим с неба.

С древних времен лежит в Синцзяне (Китай) Серебряный Верблюд — огромный железный метеорит весом около 20 тонн, также ставший объектом поклонения местных жителей.

Названия крупных метеоритов, не имеющих старых традиционных имен, часто связывают с крупными географическими объектами. Так, упоминавшийся Сихотэ-Алинский метеорит назван по имени горного хребта. Прославленный Тунгусский метеорит — по реке Подкаменной Тунгуске, в бассейне которой он упал (точнее, взорвался в воздухе: по современным данным это была небольшая комета).

Метеорит Каньон Диабло упал, по-видимому, 50 тыс. лет назад, но найден он был лишь в 1891 г. Обнаружен, собственно говоря, лишь огромный кратер диаметром 1207 м и несколько тысяч осколков метеорита, оставшихся после его взрыва. Поэтому чаще говорят о кратере Каньон Диабло, а не о метеорите с этим именем. Имя же это дано по расположению возле известного каньона (ущелья) Дьявола в штате Аризона (США). Из исследователей кратера больше других известен Д. Барринджер. Расположение и история изучения кратера Каньон Диабло породили и другие его наименования: Аризона (или Аризонский Кратер) и Барринджер.

Найденный в 1854 г. в Восточной Сибири железный метеорит весом более 14 тонн Ниро назван по соседней реке, имя реки носит и метеорит Бодайбо весом почти 16 тонн, найденный в 1907 т., а метеорит Кифкафсяган наречен по имени горы на Чукотке.

Известно и немало других метеоритов, названных по реке, горе, острову и т. д. Но это в общем отклонение от традиции, которая велит пользоваться именем ближайшего селения. Эта традиция дает удивительное разнообразие названий, так как разные территории земного шара имеют очень непохожие друг на друга наименования селений. Только в пределах СССР обнаружены метеориты Александровский Хутор, Андрюшки, Нохтуйск, Старое Борискино, Сунгач, Тарбогатай, Эгвекинот и др., они названы по населенным пунктам.

С чисто именовательной, ономастической точки зрения эта традиция интересна такими моментами: 1) выбор селения, дающего свое название метеориту; 2) наличие синонимов — конкурирующих названий одного метеорита; 3) соотношение названий метеорита и селения.

По установившемуся обычаю метеорит называют именем самого близкого населенного пункта. Но если этот населенный пункт незначителен, то расположенный дальше город может дать метеориту свое название. Например, метеорит, упавший в 1918 г. близ Белой Горы и ряда других сел Саратовской области, именуется Саратов. Метеоритный дождь, т. е. расколовшийся в воздухе на отдельные куски метеорит, Кунашак назван так лишь потому, что селение Кунашак — районный центр. С бóльшим правом, если исходить из расположения населенных пунктов, этот метеоритный дождь должен был получить другое название. Метеорит Белая Церковь именуется также Киев, хотя упал он в районе Белой Церкви, а не Киева. Впрочем, в данном случае название более удаленного крупного города не стало главным именем метеорита.

В последнем примере мы — уже не в первый раз — встречаемся с наличием у одного метеорита нескольких названий. Подобная ситуация типична для метеоритики. Составленный Е. Л. Криновым «Каталог метеоритов коллекции Академии наук СССР на 1 января 1946 г.» (М.; Л., 1947) содержит описание 177 метеоритов, и лишь 32 из них (18 %) не имеют синонимов. Так, упоминавшийся метеорит Саратов имеет названия Белая Гора и Донгуз, а метеорит Сарепта — Саратов. У метеорита Вавиловка — дополнительные названия Херсон и Максимовка. Он упал 19 июня 1876 г. у деревни Максимовки Вавиловской волости Херсонского уезда. Как видим, все три пункта административной субординации дали метеориту свои названия, но победило среднее звено.

Если исключить разные передачи одного и того же наименования и просто ошибки (например, названный по сибирской реке метеорит Боровая имеет «синоним» Воровая, возникший в результате ошибочной записи первой буквы), то среди синонимов остаются по преимуществу разные ориентиры, разные географические объекты (селения), по которым именовали один и тот же метеорит.

Общеупотребительному языку синонимика очень нужна, количеством синонимов подчас даже измеряют богатство языка. Но языку науки всякая многоименность чрезвычайно вредна, так как, ничем не обогащая науку, вносит в нее только путаницу. Поэтому современная метеоритика всячески избегает многоименности. Налаженная система быстрой информации почти полностью исключает появление разных названий у метеоритов, обнаруживаемых в настоящее время.

Географические названия, как и все в языке, изменяются. У названий населенных пунктов самые заметные изменения — переименования. Но если метеорит получает имя селения, которое затем было переименовано, то сам он сохраняет свое прежнее название. Переходя на метеорит, географическое название получает, так сказать, новую жизнь, уже не связанную с исходным географическим объектом. В Одесской области давно нет села Гросслибенталь. Еще в годы первой мировой войны ему было официально возвращено его старинное название Большая Акаржа, а в 1946 г. оно было вторично переименовано: ныне это поселок Великодолинское Овидиопольского района. Но метеорит, упавший 19 ноября 1881 г. возле этого селения, и сейчас фигурирует в коллекции АН СССР под названием Гросслибенталь.

Слово метеорит знают все. А вот, скажем, термин атаксит среди неспециалистов мало кому известен. Но атаксит — тоже метеорит, одна из его разновидностей. Дело в том, что метеориты по своему составу и структуре весьма неоднородны. И предложено немало различных классификаций метеоритов, с введением большого числа видовых названий. В современной литературе наиболее распространена классификация, разработанная в 60-х годах XIX в. немецким ученым Густавом Розе и затем развитая чешскими исследователями Г. Чермаком и А. Бржезиной. Розе выделил десять разных групп метеоритов[104], а у Бржезины их уже 76 [105]. Но главных их типов только три — железные, железокаменные и каменные.

Железные метеориты, или сидериты (греч. σίδηρος «железо»), в зависимости от своей кристаллической структуры, которая соответствует геометрическим фигурам с восемью или шестью гранями — октаэдру и гексаэдру, подразделяются на октаэдриты и гексаэдриты. Если кристаллического порядка в железном метеорите нет, то он называется атакситом, т. е. «беспорядочным»: греч. τάξις означает «порядок», а начальное а- является отрицанием.

Железокаменные метеориты, в зависимости от преобладания в них никелистого железа или каменных, силикатных компонентов подразделяются на литосидериты и сидеролиты. Оба термина образованы путем различного соединения знакомых нам греческих названий камня и железа, причем наименование основного компонента стоит на втором месте. Литосидериты, в свою очередь, подразделяются на сидерофиры (греч. σίδηρος «железо» и φύρω «смешиваю») и палласиты. Этот последний термин образован Густавом Розе от фамилии П. С. Палласа, открывшего для науки самый знаменитый метеорит этого рода Палласово железо. К сидеролитам относятся мезосидериты (греч. μέσος «средний»: железо и силикаты представлены здесь довольно равными количествами) и лодраниты (по названию единственного представителя этого вида — метеорита Лодран, который упал в 1868 г. на территории современного Пакистана).

Чаще всего на Землю падают каменные метеориты. Их принято делить на хондриты и ахондриты, в зависимости от наличия или отсутствия хондр — каменных шариков, включенных в массу метеорита. В основе этих терминов — греческое слово χόνδρος «крупинка, комок». Обе группы каменных метеоритов включают много разных видов, часть которых именуется отдельными, специально созданными терминами, а другая часть — описательными названиями.

Среди последних особую известность приобрели, в связи с поисками внеземной жизни, углистые хондриты. Из специальных видов терминов два созданы на основе греческих слов, с помощью которых характеризуются свойства соответствующих метеоритов: амфотерит (αμφότερος «и тот и другой») и эвкрит (εΰχριτος «легко определяемый»). Несколько названий являются мемориальными — они даны в честь ученых, занимавшихся метеоритами: хладнит, говардит. Но больше всего названий образовано, как лодранит, по имени метеорита-представителя: ангрит, бустит, наклит, нгавит, обрит, орнансит, родит, уреилит, шассиньит и др.

Эти три источника — греческие слова-характеристики, фамилии ученых и названия отдельных метеоритов — фактически породили вообще всю терминологию, относящуюся к классификации метеоритов. Все эти три источника уже были использованы Г. Розе, который в 60-х годах XIX в. и заложил, параллельно с Н. Маскелини, основы данной терминологии.

Все сказанное выше относится к одиночным, спорадическим метеороидам, залетевшим в земную атмосферу. Но нередко они появляются целыми группами, потоками. Метеоры-одиночки и метеорные потоки — это явления разного типа. Первые, как полагают многие ученые, являются осколками столкнувшихся астероидов, тогда как вторые — этот факт установлен совершенно точно — следствие распада комет.

Особенности происхождения, а главное — земного проявления метеорных потоков обусловили развитие специальной системы их названий.

Обильные метеорные потоки — весьма впечатляющее зрелище. Описания их известны уже с VII в. до н. э. А вот более поздние свидетельства: 1202 г. — «потече все небо и бысть чермно» (чермно «красное»); 1885 г. — «казалось, все звезды срывались со своих мест и быстро неслись в разные стороны». Неудивительно, что люди назвали это явление звездным дождем. Лишь в XIX в. стало ясно, что это не звездный и не дождь.

Поскольку фактически речь идет о появлении большей или меньшей группы метеоров, образован научный термин метеорный поток. Впрочем, наиболее активные метеорные потоки и по сей день традиционно именуют звездными, или метеорными дождями. Последний термин не следует путать с метеоритными дождями: ни одного достоверного случая выпадения метеорита, связанного с метеорным потоком, не засвидетельствовано.

Давно замечено, что метеорные потоки появляются весьма регулярно. Причина этой регулярности проста: поток наблюдается в тот день (точнее, ночь), когда орбита Земли пересекается с орбитой распадающейся или полностью распавшейся кометы, по которой растянулись ее остатки — так называемый метеорный рой. Ежегодная регулярность и породила самые старые названия метеорных потоков. В частности, со средневековья метеорный поток, наибольшая активность которого приходится на 10 августа — день святого Лаврентия, называли Слезами Лаврентия, а позже — Потоком святого Лаврентия.

Но теперь хронологические названия метеорных потоков не применяются, так как найден более удобный и более точный способ их именования. Дело в том, что описанные выше условия возникновения метеорных потоков обеспечивают не только их регулярность, но и постоянство места их появления среди неподвижных звезд. Большой метеорный поток покрывает значительную часть неба, причем метеоры, с точки зрения земного наблюдателя, летят во все стороны. Но «разлетаются» они всегда из одной точки, так как движутся по одной и той же орбите. Точка эта именуется радиантом (лат. radians «излучающий, сияющий») и устойчиво сохраняет свою локализацию на небе.

Наличие у всех метеорных потоков постоянного радианта и породило систему ныне принятых научных названий этих потоков. Метеорный поток именуют по его радианту, а вернее, по латинскому названию созвездия, в котором находится этот радиант. Например, известны метеорные потоки Андромедиды, Дракониды, Кассиопеиды, Лириды, Ориониды, Скульпториды: их радианты расположены соответственно в созвездиях Андромеды, Дракона, Кассиопеи, Лиры, Ориона, Скульптора. По этому образцу и Слезы Лаврентия стали Персеидами так как их радиант — в созвездии Персея.

Для большинства названий метеорных потоков их связь с именами созвездий заметна не так явственно, как в приведенных примерах. Ведь многие научные названия созвездий даются, как мы помним, в переводе с латинского языка на русский, тогда как для наименования метеорных потоков переводы не применяются. Скажем, потоки с радиантами в созвездиях Ворон и Весы именуются не «Ворониды» и «Весиды», а Корвиды и Либриды, по латинским именам этих созвездий Corvus и Libra. Подобным образом появились названия метеорных потоков Аквилиды (Aquila «орел»), Ауригиды (Auriga «возничий»), Боотиды (Bootes «волопас»), Геминиды (Gemini «близнецы»), Леониды (Leo «лев»), Цетиды (Cetus «кит») и др.

Эта стройная система наименований зародилась в 1833 г., когда наблюдения очень яркого в тот год метеорного потока Леонид привели к открытию радианта. С тех пор метеорные потоки стали связываться с созвездиями, регулярное же их обозначение по латинским названиям ввел лишь в конце XIX в. английский астроном Вильям Фредерик Деннинг (1848–1931) при составлении сводного каталога метеорных радиантов. В работе 1886 г. Ф. А. Бредихин параллельно с названиями Персеиды, Андромедиды и т. п. применял описательные выражения типа: «потоки Андромеды и Персея». Впрочем, он же писал еще в 1871 г.: «12–13 ноября звезды сыплются как бы из созвездия Льва, почему и могут быть названы Леонидами»[106].

Ряд названий метеорных потоков образован установившимся способом уже после Деннинга. Так, некоторые названия (например, Сагиттиды от Sagitta «созвездие Стрелы») ввел советский астроном И. С. Астапович, проведший уточнение каталога Деннинга[107]. А, скажем, упомянутое выше наименование Скульпториды отсутствует и в каталоге И. С. Астаповича.

Впрочем, названия потоков образуются столь однозначно, что автора каждого из них указать трудно. Если известен радиант потока, то его название создается, так сказать, автоматически. Поэтому могут возникать недоразумения относительно авторства названий. И. С. Астапович в своем каталоге замечает, что название Геркулиды он предлагает впервые. Между тем это название Н. А. Морозов приводил еще в начале века[108].

Хотя названия метеорных потоков образуются стандартным способом, все же здесь возникают некоторые сложности. Это случается тогда, когда исходное наименование созвездия состоит из двух слов. Если в двухсловных названиях определение не отличает одного созвездия от другого, то оно просто отсекается. От Волос Вереники (лат. Coma Berenices) в названии метеорного потока остались одни Волосы: Комиды, а от Гончих Псов (Canes Venatici) — только Псы: Каниды.

Если же определение дифференцирует разные названия созвездий, то, по крайней мере, в одном из двух наименований метеорных потоков оно должно сохраниться. От латинского имени Большой Медведицы — Ursa Major — образуется название Урсиды (без определения), а Малая Медведица (Ursa Minor) попала в производное название потока уже с определением: Урса-Минориды. Поскольку Каниды без определения уже существуют, то определение должно быть сохранено не только для Малого, но и Большого Пса: Канис-Минориды, Канис-Майориды.

А один метеорный поток существует вообще без своего созвездия. Это Квадрантиды, один из самых активных потоков, наблюдаемых в наше время (действует в начале января). Дело в том, что в 1795 г. Лаланд ввел созвездие Квадрант, точнее Стенной Квадрант, и оно просуществовало на звездных картах до 1922 г., когда было отменено. Название метеорного потока Квадрантиды было вполне закономерно образовано еще до этой отмены и сохранилось до сих пор.

Все эти названия образованы путем прибавления суффикса — ид, с помощью которого греки именовали детей по отцу. Ахилла, например, называли Пелид, что значит «сын Пелея». Позднее этот суффикс часто использовался в наименованиях династий и вообще потомков по имени предка (Тимуриды — потомки завоевателя Тимура). Таким образом, буквальный смысл названия, скажем, Персеиды «дети Персея», «рожденные Персеем». Но понятно, что метеорные потоки вовсе не порождаются созвездиями, а лишь появляются на небе в районе того или иного созвездия. И в их названиях суффикс — ид утрачивает свой смысл генетических отношений, лишь констатируя связь двух космических единиц — созвездия и самого потока.

Уместно добавить, что все названия метеорных потоков даются во множественном числе, так как поток состоит из многих метеоров. Но каждое название обозначает лишь один какой-то метеорный поток и поэтому относится к собственным именам. И, естественно, все эти названия нужно писать с прописной буквы. Существующий в астрономической литературе разнобой (эти названия пишутся то с прописной, то со строчной буквы) неоправдан.

Созвездий, как мы знаем, выделено лишь 88. А метеорных потоков — гораздо больше. В настоящее время вычислены орбиты более 350 метеорных потоков. Радианты, же установлены для гораздо большего их числа. Каталог И. С. Астаповича, составленный лишь по данным XIX в., называет 887 радиантов. В других источниках можно найти и более внушительные цифры.

Ясно, что созвездий для именования метеорных потоков, не хватает, тем более, что в зонах некоторых созвездий пока не найдено ни одного потока и их имена в число названий потоков не вовлечены. Поэтому дня различения отдельных метеорных потоков их названия требуется каким-то образом уточнить. Без уточнений именуются лишь особо яркие потоки, которые относят к числу главных, или классических (например: Персеиды, Ориониды, Леониды, Дракониды). Названия остальных (а большинство потоков — очень слабы) даются с уточнениями.

Иногда к названию по созвездию присоединяют хронологическое определение: Сентябрьские Персеиды, Майские Аквариды, Июльские Аквариды, Июльские Цигниды, Августовские Цигниды и т. д.

Но обычно идут путем точной локализации радианта, привязывая его не только к созвездию, но и к ближайшей звезде этого созвездия. При этом звезда обозначается условно — греческой буквой или иным принятым для данного светила образом. Так, существуют метеорные потоки αЛириды, βЛириды, γЛириды; αВиргиниды, βВиргиниды (открыт совсем недавно советскими учеными), δВиргиниды (от лат. Virgo «созвездие Девы») и т. д. Майские Аквариды в литературе обычно фигурируют как ηАквариды.

Поскольку радианты по возможности локализуются указанием на яркую звезду, а яркие звезды имеют свои собственные имена, метеорные потоки могут обозначаться образованиями от этих имен. Так, вместо стандартного названия αКанис-Майориды встречается подчас имя Сириусиды (звезда α в созвездии Большого Пса — Сириус), вместо αУрса-Минориды иногда говорят Поляриды (Полярная звезда — αМалой Медведицы). Но названия этого типа резко отклоняются от принятой нормы, и астрономы стараются отказаться от них.

Более живучими оказались отклонения иного рода. Поскольку метеорные потоки порождаются кометами, то их подчас обозначают по имени предполагаемых родоначальниц. Из подобных названий особенно знамениты Биелиды, порожденные кометой Биелы (стандартное обозначение — Андромедиды; ныне этот поток исчез). Но употребляются изредка и названия Джакобиниды, по комете Джакобини — Циннера (обычно этот поток именуется Драконидами), Понс-Виннекиды, по комете Понса — Виннеке (стандартное имя — Боотиды).

Даже учитывая эти немногочисленные и отнюдь не общепринятые отклонения, следует признать, что стандартность названий метеорных потоков очень высока. Названия эти — типичные интернациональные научные слова. Они образуются от латинских слов с помощью греческого суффикса. Но понятно, что ни латинскому, ни греческому языку они не принадлежат. Они принадлежат языку науки. Новый метеорный поток получает стандартное название независимо от того, на каком языке говорит открывший его астроном.

Глава XI Поверхность Луны

Космическим телам достаточно одного названия лишь в том случае, если они находятся настолько далеко от Земли, что разглядеть их отдельные детали не удается. Если же эти детали обнаружены, то должны быть и названы. Ведь их надо различать, надо каким-то образом описывать, а для этого надо обозначить словом. Как потребность в дифференциации географических объектов на Земле приводит к неизбежному появлению топонимов — собственных географических названий, так по тем же причинам и с той же неизбежностью возникают собственные названия различных объектов космической «географии» — названия тех деталей поверхности Луны и планет, которые ученым удалось разглядеть.

Это особый, весьма специфичный класс космических названий, для которых предложен специальный термин — астротопонимия. Астротопонимы, как мы сейчас заметили, имеют сходные с топонимами причины своего появления. Но условия их появления своеобразны и совсем не похожи на пути становления географических названий на Земле. Земная топонимия возникла в процессе практического освоения людьми различных территорий. И поэтому она отразила историю народа, отразила жизнь людей чуть ли не в полном ее объеме.

Астротопонимия же возникла у телескопов, в тиши обсерваторий, в среде астрономов, к которым подключились в наше время специалисты по космонавтике. Этим и объясняются ее важнейшие особенности, в частности высокая степень стандартности и научной регламентированности, отсутствие столь характерного для топонимии разнообразия форм. Топонимы рождались — в разные времена и на разных территориях — в повседневной речи людей и лишь потом, со значительным разрывом во времени, становились объектом внимания ученых. Астротопонимы же являются объектом науки еще до своего появления на свет. Они создаются учеными и поэтому отражают прежде всего историю породившей их науки — астрономии.

При этом астротопонимы, по сути, остаются (пока остаются!) научными терминами, не известными широкому кругу людей. Космический век уже вывел отдельные из этих названий за пределы специальной астрономической литературы, и, вероятно, многие знают, что на Луне есть Океан Бурь и Море Дождей. Но нет ни одного астротопонима, который по своей известности был бы хоть как-то сопоставим с такими земными названиями, как Москва, Париж, Прага, Волга и Дунай.

Первые астротопонимы появились на Луне. Лунные названия принято обозначать термином селенонимы от греч. σελήνη «Луна» (соответственно Селеной именовалась у древних греков и богиня Луны).

Темные и светлые пятна на диске нашего спутника видны невооруженным глазом. И в очертаниях этих пятен разные народы издавна видели богатыря, всадника, дракона или еще что-либо. Но только с помощью телескопа, только со времен Галилея людям открылась истинная картина лунной поверхности. Первым селенографом и стал сам Галилео Галилей, сделавший пять зарисовок Луны.

Но селенонимию создавать начал бельгиец ван Лангрен (1600–1675), который на своей карте Луны 1645 г. впервые наделил объекты лунной поверхности названиями. Лангрен ввел более 300 имен [109], объектам на Луне он раздал имена библейских пророков, христианских святых, членов королевской семьи (Лангрен служил испанскому королю Филиппу IV), знатных дворян. Названия эти долго не продержались. По данным польского исследователя Станислава Бжосткевича, из всех названий Лангрена сохранились до сих пор лишь имена трех кратеров — Катарина, Кирилл и Теофил[110].

В 1647 г., через два года после выхода работы Лангрена, в Гданьске издал свою знаменитую «Селенографию» с лунной картой крупный польский астроном Ян Гевелий. Гевелий тоже любил имена — вспомним его названия созвездий! И он поместил на своей карте около 250 названий лунных объектов. Эти его названия оказались совсем непохожими на те, что предложил Лангрен.

Гевелий пошел другим путем — на Луну он перенес земные географические названия. При этом, следуя античной традиции, Гевелий предпочитал старинные топонимы. Например, на его карте есть Понт Эвксинский (старое греческое название Черного моря), Пропонтида (Мраморное море). Нынешние кратеры Коперник, Тихо, Фалес, Эндимион у Гевелия именовались: Остров Сицилия, Синай, Сарматские горы, Гиперборейское Озеро.

Такой принцип позже утвердился в наименованиях деталей поверхности Марса, а для Луны он не был принят. Из всех лунных названий Гевелия дошли до наших дней только пять — имена лунных гор Альпы и Апеннины да еще трех горных выступов.

Тем не менее вклад Гевелия в лунную номенклатуру оказался более существенным. Именно он широко и решительно использовал в своих названиях «водные» термины[111]. Наличие морей на Луне предполагал еще Леонардо да Винчи, но он видел водную поверхность в светлых участках Луны, а Гевелий, наоборот, счел морями темные ее части. И хотя на поверхности Луны нет воды, эта морская терминология стала традиционной и сохранилась до наших дней. XI Генеральная ассамблея Международного астрономического союза, которая приняла в 1961 г. специальную резолюцию о принципах именования лунных формаций, решила: «…обширные темные поверхности получают латинизированные названия, соответствующие психологическим состояниям человека. Названия даются в сочетании с одним из следующих существительных: Oceanus, Mare, Lacus, Palus, Sinus (лат. „океан“, „море“, „озеро“, „болото“, „залив“) — наиболее подходящим».

Заметим попутно, что далеко не вся лунная номенклатура — «водная». Среди лунных формаций принято различать еще горы, долины, борозды, трещины и др., а главное — кратеры, своеобразные кольцевые горы с внутренним углублением. Последние долгое время именовались цирками, что по-латыни значит «круг», а затем, по аналогии с кратерами земных вулканов, стали обозначаться термином кратер — по-гречески «чаша». Термин этот тоже условен, поскольку лунные кратеры имеют преимущественно метеоритное, а не вулканическое происхождение. Таким образом, вся лунная терминология указывает на объекты, резко отличающиеся от одноименных формаций на Земле. На Луне лишь горы — это действительно горы.

Третья попытка созданий Лунных названий принадлежит итальянскому астроному Ф. Гримальди (1618–1663). Его карта Луны, содержащая около 300 названий, появилась в Неаполе в 1651 г., через четыре года после карты Гевелия. Она была опубликована в составе знаменитого «Нового Альмагеста» Джованни Риччоли, поэтому карту и ее названия связывают обычно с именем последнего. Это справедливо в том смысле, что авторитет «Нового Альмагеста» Риччоли — энциклопедии астрономических знаний своего времени — сыграл, по всей вероятности, решающую роль в выборе из трех выдвинутых почти одновременно вариантов лунных названий именно того, который был разработан Гримальди.

Если от первой системы селенонимии в общем-то сохранились лишь крохи, то из названий Гримальди до сих пор существует свыше 200. Более того, сохранилась и стала эталоном для позднейших образований сама система, принципы названий Гримальди. «Водная» терминология Луны идет от Гевелия и Лангрена, но расцвечена она фантазией сотрудников «Нового Альмагеста». Море Дождей, Море Кризисов, Море Нектара, Море Облаков, Море Паров, Море Спокойствия, Море Ясности — все это впервые появилось на карте Гримальди.

Такого рода водные названия Луны считают символическими или живописными, а в решении Международного астрономического союза они уклончиво определены как «соответствующие психологическим состояниям человека». Но их смысл можно охарактеризовать конкретнее и точнее. Они в основном ориентированы на свойства воды, влаги, а также на предполагаемое отсутствие жизни. Это заметно и в приведенных названиях, и в такой серии Океан Бурь, Море Влажности, Залив Радуги, Залив Росы, Болото Гниения, Болото Эпидемий, Озеро Смерти.

По смыслу «водные» названия Гримальди противопоставлены другому классу предложенных на его карте имен, который, однако, не закрепился и вышел из употребления. Это названия «суши», светлых участков Луны, которые обозначены у Гримальди сочетаниями со словом Земля (лат. Terra): Земля Сухости, Земля Здоровья, Земля Бодрости и т. д. Вот прямые противопоставления: Озеро Смерти — Земля Жизни, Море Холода — Земля Жары. Из этих и подобных контрастных названий сохранился только один «водный» компонент, поэтому смысл противопоставления утерян. «Земли» Гримальди не вошли в традицию и из-за неуместности на Луне термина земля, и из-за их избыточности: светлые участки Луны в общем удовлетворительно различаются с помощью наименований отдельных формаций.

Но «земли» — это единственная номенклатурная неудача карты 1651 г. А главная ее удача — названия кратеров. Кратеры — самую массовую и самую специфическую форму лунного рельефа Гримальди стал называть именами ученых, в основном астрономов. Это он начал превращать Луну в пантеон науки, поместив на своей карте имена более 200 ученых.

Гримальди распределил эти имена с севера на юг в хронологическом порядке — с античной поры (святые Афанасий, Маргарита, Антон с карты Лангрена уступили место — Платону, Птолемею, Плинию и т. д.) до времени составления карты. При этом большие кратеры он стремился назвать именами больших ученых (кратеры Тихо, Коперник). Заметим, что на карте Гримальди среди прочих есть и посвященные его предшественникам-соперникам кратеры Лангрен и Гевелий. Впрочем, кратеры Риччоли и Гримальди (и весьма внушительные) тоже есть, хотя и на краю лунного диска.

Так сложились традиции селенонимии. Лунные горы с легкой руки Гевелия продолжают обозначаться названиями земных гор: за Альпами и Апеннинами последовали Карпаты, Пиренеи, Кавказ, Алтай… В названиях кратеров традиции «Нового Альмагеста» подверглись ныне некоторой корректировке (имена ученых могут присваиваться кратерам только посмертно), но действуют с непреложностью закона.

«Водные» названия темных участков Луны в целом тоже продолжают традиции Гримальди. Однако в данном случае изначальная нечеткость принципа допускает бóльшую свободу выбора названия. Стали возможны селенонимы, указывающие на расположение объекта (Залив Центральный, Море Краевое, на обратной стороне Луны — Море Восточное, Море Южное), посвященные конкретным лицам или городам (Море Гумбольдта, Море Смита, Море Струве, Море Москвы).

После установления этих главных принципов лунных названий они изменялись не столько качественно, сколько количественно. По мере совершенствования телескопов и возрастания их мощности появляются новые названия, создаваясь по принятым моделям, по готовым образцам.

В этом отношении важный шаг вперед после «Нового Альмагеста» был сделан лишь через 140 лет. В 1791 г. любитель астрономии из Лилиенталя, городской судья Иоганн Шрётер, опубликовал более подробную карту Луны, на которой ввел свыше 70 новых названий кратеров. Изданная в Берлине в 1837 г. Карта Медлера и Бера добавила к ним еще 140 лунных имен[112], подобранных в основном И. Медлером.

Шрётер также ввел систему условных буквенных обозначений лунных формаций, а Медлер и Бер ее усовершенствовали. Эта система ныне именуется классической[113] и заключается в том, что безымянные объекты обозначаются названием ближайшего кратера, к которому добавляются: для углублений (кратеров, долин, депрессий) — заглавная латинская буква А, В, С и т. д.; для возвышенностей (пиков, холмов) — строчная греческая буква α, β, γ и т. д.; для трещин (расщелин) — римская цифра в сочетании с буквой r (первая буква лат. rima «трещина»): Ir, IIr, IIIr и т. д.

Названия Шрётера и Медлера, выдержанные в духе установившихся традиций селенонимии, привились и в основном приняты и сейчас. Даже королевский кратер Вильгельм I сохранил свое имя доныне, правда в обезличенной уже форме Вильгельм.

Но позже, в XIX и начале XX в., лунные карты стали выходить все чаще и каждый их составитель считал своим долгом ввести какие-то новые названия. Если на карту не наносились новые кратеры, то подвергались самовольному переименованию старые. Повторилась история, подобная лихорадочному компонованию новых созвездий в XVIII–XIX вв. Параллельные названия вносили путаницу и порождали ажиотаж.

И, как в вопросе о созвездиях, порядок навел Международный астрономический союз. IV Генеральная ассамблея MAC (1932 г.) утвердила, а V ассамблея (1935 г.) подтвердила список 672 названий наиболее крупных формаций видимой стороны Луны. Список этот, ставший официальным и обязательным, составили на основе существующих карт М. Блэгг и К. Мюллер[114]. О характере его, да и о характере селенонимии вообще можно судить по тому, что из 672 утвержденных названий 609 являлись именами ученых.

С этого времени введение или изменение лунных названий стало прерогативой MAC. Процесс создания новой селенонимии упорядочился, существовавшая ранее разноименность одних и тех же объектов была устранена. Но принципиальных изменений лунные названия не претерпели. Со времен «Нового Альмагеста» список лунных названий пополнился именами известных астрономов, пришедших в науку после Риччоли и Гримальди.

На картах Шрётера и позже Медлера-Бера появились кратеры Ньютон, Лакайль, Лаланд, Паллас, Пиацци, Ольберс, Гаусс, Литров, Струве (в честь В. Я. Струве), Бесселъ, Энке. И кратер Шрётер тоже. Каталог Мэри Блэгг и К. Мюллера включал уже, например, кратеры Леверье, Карпентер (по имени английского исследователя Луны XIX в.).

Именами выдающихся полярных исследователей Амундсена и Скотта были в этом каталоге названы кратеры возле южного полюса Луны, а Нансена и Пири — возле северного. Не забыты были и заслуги прошлых поколений. Рядом с уже существовавшими кратерами Марко Поло, Колумб, Магеллан, Кук появились на Луне Васко да Гама, Лаперуз. Появились и имена многих астрономов прошлого.

Новый этап в истории лунных названий открыла советская автоматическая межпланетная станция «Луна-3», которая 7 августа 1959 г. сфотографировала обратную сторону Луны. Лунные названия были присвоены объектам, находящимся на невидимой с Земли стороне нашего спутника. Специальная Комиссия АН СССР предложила для 18 из обнаруженных объектов собственные имена, которые были занесены в «Атлас обратной стороны Луны», изданный в 1960 г., в 1961 г. утверждены на XI Генеральной ассамблее MAC.

Среди этих названий — Хребет Советский[115], Море Москвы и Море Мечты[116] (в последнем случае речь идет не просто о «психологическом состоянии человека», а о популярном в печати поэтическом имени «Луны-1», которая стала первой искусственной планетой), а также 15 кратеров, по традиции названных именами выдающихся ученых. Но традиция была применена творчески, глубоко продуманно.

Имена астрономов получили только три кратера — Джордано Бруно, Цзу Чунчжи и Ломоносов. Напомним, что М. В. Ломоносов наряду с другими науками занимался и астрономией. Астрономы, по праву первыми вошли в лунный пантеон славы, но Комиссия АН СССР справедливо решила назвать кратеры именами ученых разных специальностей.

Среди 15 названий имена ученых восьми различных стран, живших в разное время (V–XX вв.). Диапазон этих названий оказался небывало широк. Названия красноречиво свидетельствовали: достижения советской «Луны-3» — это достижения всего человечества. Когда газеты опубликовали список имен — Герц, Жолио, Курчатов, Лобачевская, Максвелл, Менделеев, Пастер, Попов, Склодовская, Циолковский, Эдисон, то многие удивились: неужели до сих пор среди сотен названий лунных кратеров, этим великанам мировой науки не нашлось места?

Один из кратеров был посвящен не ученому, а писателю. Это кратер Жюль Верн. Имя замечательного писателя-фантаста по праву попало на Луну. Его роман «Из пушки на Луну» известен многим поколениям читателей.

Этот новаторский подход к выбору названий для лунных кратеров уже получил свое продолжение и развитие. По сути, он стал традиционным, а традиции в астрономических названиях живут долго.

Грандиозные успехи в изучении Луны, детальное фотографирование ее обратной стороны и краевых областей (советские «Зонды» и американские станции «Лунар Орбитер»), полеты человека на Луну — все это сделало вопрос о лунных названиях особенно актуальным. Нескольких сотен этих названий было вполне достаточно для телескопического изучения нашего спутника. Но при более близком знакомстве с Луной их стало не хватать.

Если Б. Фонтенель в 1686 г. мог написать (приводим его слова в переводе Антиоха Кантемира): «Так довольно теперь знают все разные луны части, что и имена им даны, которые почти все суть имена ученых людей…; напоследок описание луны так исправно, что кто из ученых людей туды теперь пришел, так бы там не заблудился, как я в Париже».

Теперь так сказать нельзя. Далеко не все объекты на Луне имеют имена. На карте Луны масштаба 1:250 000 отдельные листы не содержат ни одного названия — весь лист «немой».

Поэтому теперь каждая Генеральная ассамблея МАС (она собирается раз в три года) утверждает или хотя бы обсуждает очередную серию названий для Луны. XII Генеральная ассамблея МАС (1964 г.) утвердила названия 66 кратеров в краевой зоне Луны и уточнила либо изменила ряд других названий. XIV ассамблея (1970 г.) приняла тщательно подготовленный [117] список названий 513 кратеров обратной стороны Луны. XV ассамблея (1973 г.) одобрила около 50 названий, нужных для подготовки упомянутой подробной карты Луны.

Сейчас на Луне набралось уже около 1300 названий, да установившихся условных обозначений по описанной выше классической системе есть более 8 тыс. И все равно их не хватает. Много дел у рабочей группы по лунной номенклатуре MAC. Аналогичная рабочая группа создана также в системе ООН[118].

Каковы же они, новые лунные имена, введенные в обиход после 1961 г.? В них развиваются традиции, наметившиеся в первых 18 названиях обратной стороны Луны. Вот некоторые сведения о функционирующих уже, утвержденных названиях кратеров на обратной стороне Луны[119].

Больше всего имен повествует о науке XX в., но немало имен посвящено крупным ученым XIX в. и белее ранних времен. Среди утвержденных названий имя кратера Гиппократ (великий врач Гиппократ жил в 460–377 гг. до н. э.).

Много кратеров обратной стороны Луны названы именами астрономов. Так, в честь советских астрономов получили имена кратеры Барабашов, Блажко, Вашакидзе, Идельсон, Субботин и др. Однако ни о каком господстве астрономии здесь уже говорить нельзя. На обратной стороне Луны наиболее полно представлены точные науки, занимая в совокупности такое же место, какое на видимой занимает одна астрономия.

Появились кратеры Бутлеров, Зелинский, Карпинский, Ковалевская, Ландау, Лебедев, Мечников, Павлов, Сеченов, Столетов, Тимирязев, Чебышев, Яблочков и другие, в именах которых отмечены заслуги отечественных физиков, математиков, химиков, естествоиспытателей, биологов, физиологов.

Выбор ученых очень широк по диапазону наук, а по охвату стран он интернационален. Есть кратеры Ом, Кох, Мендель, Бюффон, Рентген, Планк, Кюри, Эйнштейн, Нобель. Кратеры названы именами Эдисона, изобретателя телеграфа Морзе, изобретателя телефона Белла, открывшего пенициллин Флеминга. На карте Луны впервые появились имена ученых Японии (Кимура, Нагаока), Индии (Баба, Митра), Австралии (Гам) и ряда других стран.

Новые названия в полной мере отразили тот факт, что теперь на Луну не только смотрят в телескоп, но и летают на нее. Более 40 кратеров получили имена специалистов по ракетной технике, теоретиков и практиков космоплавания. Среди них Кибальчич, Цандер, Кондратюк, Королев. Память о советских инженерах, конструкторах ракет хранят кратеры Гаврилов, Грачев, Клейменов, Малый, Мезенцев, Петров, Петропавловский, Разумов, Чернышев. Американским инженерам-ракетчикам посвящены кратеры Головин, Лей, Милз, Пирсонс, Уайлд, Фрелих, Хелберг, Хили и др.

Серия кратерных названий почтила пионеров космоса. По существующей традиции в память героев-космонавтов и американских астронавтов кратеры названы Гагарин, Комаров, Беляев, Волков, Добровольский, Пацаев, Гриссом, Уайт, Чаффи. Но для космонавтов было сделано и исключение из традиционного правила. 12 кратерам присвоены имена ныне здравствующих покорителей космоса. Шесть из них посвящены советским космонавтам: Леонов, Николаев, Терешкова, Титов, Феоктистов, Шаталов, а другие шесть — американским астронавтам: Андерс, Армстронг, Борман, Коллинз, Ловелл, Олдрин.

Наряду с именами космических первопроходцев на Луне отмечены и заслуги земных. Списки путешественников пополнили названия кратеров Беллинсгаузен, Литке, Гедин (шведский исследователь Азии) и др.

На Луне есть кратеры, названные именами философов, археологов, прославившихся крупнейшими открытиями (Шлиман и Эванс), языковедов, дешифровавших древние письмена — египетские (Шампольон) и крито-микенские (Вентрис). Надо полагать, в будущем селенографы полнее отразят в лунных названиях гуманитарные науки.

Мы уже упоминали о кратере Жюль Верн. В 1970 г. на Луне появились имена других писателей-фантастов — кратеры Уэллс, Сирано (Сирано де Бержерак в XVII в. описал «государства и империи Луны» и способы полета на Луну), Эро (француз Ашиль Эро рассказал в 1865 г. о фантастическом полете на Венеру на ракете) и Гернсбак (X. Гернсбак писал научно-фантастические книги и занимался их изданием уже в наше время).

Если не считать Омара Хайяма, Ломоносова и других писателей, которых избрали за их научную, а не литературную деятельность, только два имени — Данте и Чосер — дали названия кратерам Луны. Впрочем, в «Божественной комедии» Данте есть описание всех птолемеевских «небесных сфер», в том числе и лунной. Астрономические мотивы имеются и в произведениях великого английского поэта Дж. Чосера.

Появилось на обратной стороне Луны и два мифологических названия, уже встречавшихся нам в списках астероидов, — Дедал и Икар. Первые легендарные воздухоплаватели, предвестники будущих космических странствий человека — они по праву стали в один ряд с прославленными учеными и космонавтами.

Мифологическая традиция космических названий проявлялась на Луне и раньше. На картах видимой стороны Луны издавна существуют названия кратеров Геркулес, Менелай, Цефей, Эндимион и даже Меркурий. Но в общем мифология не получила распространения в лунных названиях. Селенонимия в отличие от названий астероидов очень быстро обратилась к науке, простившись со старинными традициями.

И античность, отнюдь не забытая на Луне, представлена здесь не богами и героями, а великими людьми — астрономами, философами, писателями, историками и географами: Анаксагор, Аристарх, Аристотель, Архимед, Гераклид, Геродот, Гесиод, Гиппарх, Демокрит, Пифагор, Плутарх, Сенека, Страбон, Тацит, Эратосфен и другие, в том числе на обратной стороне Луны: Левкипп, Лукреций.

Итак, нынешние лунные названия — это прежде всего списки имен ученых. Как мы знаем, памятниками науки стали также все названия комет, а в значительной мере — и названия астероидов. И поскольку чаще других наук во всех случаях представлена астрономия, то нередкими оказываются повторения, а подчас и троекратное использование одних и тех же фамилий. Свои кратеры, астероиды и кометы имеют Г. Н. Неуймин, Г. А. Шайн, Э. Барнард и ряд других астрономов. А названий, повторяющихся во всех возможных комбинациях (кратер-астероид, кратер-комета, комета-астероид), — превеликое множество.

С мемориальной точки зрения подобные повторы — заслуженная дань уважения. Крупные ученые, большие люди науки своим трудом многократно вписали свои имена в историю изучения космоса. Однако с точки зрения ономастики повторяющиеся названия неудобны: возрастает вероятность путаницы. Тут нужна какая-то продуманная и тактичная регламентация.

Сравнение лунных названий с именами астероидов и комет обнаруживает немало общих черт, хотя в одном случае идет речь о деталях космического тела, а в другом — об отдельных, самостоятельных космических телах. Подобная общность объясняется происхождением и нынешним применением лунных названий. В начале этой главы мы говорили о сходстве и различиях названий на Луне и на Земле. Сейчас продолжим этот разговор.

Земные географические названия на Земле же и возникают. Они облегчают ориентацию и использование земных территорий. Лунные названия даются не на Луне, не с точки зрения «лунного жителя», а тоже с Земли. Они удобны лишь до тех пор, пока Луна рассматривается преимущественно с больших расстояний.

Для практического же использования Луны существующих названий ничтожно мало. Представьте себе ситуацию, когда от всех наших географических названий остались бы лишь имена областных центров. Попробуй сориентируйся, найди нужный адрес! Лунные названия, как мы это уже отметили, «телескопичны» и поэтому совсем не похожи на названия земные.

Вот когда на Луне зашагали луноходы, когда прилетели на Луну люди, тогда и начали появляться названия, функционально подобные земным топонимам. Подробная карта лунного маршрута американских астронавтов Чарлза Конрада и Алана Бина (ноябрь 1969 г.) содержит названия мелких кратеров: Головообразный, Острый, Скамья, Ободок. Алан Шепард и Эдгар Митчелл (февраль 1971 г.) ориентировались по кратерам Конус, Дублет, Триплет и т. д.

Эти названия не утверждались и никогда, вероятно, не будут утверждены MAC. Они использованы не для обозрения Луны в целом, а для удобства ориентации на небольшом ее участке. И дело вовсе не в их смысле (кстати, не очень удачном). Когда астронавты продвигались по самой Луне, то, ясно, ни «головы», ни «скамьи» в очертаниях кратеров увидеть не могли. Дело в том, что эти названия порождены конкретной практической потребностью. И в этом отношении данные названия — начало новой селенонимии, которая неизбежно возникнет в процессе освоения Луны человечеством.

С появлением на Луне научных поселений, с возведением первых луноградов новых названий станет гораздо больше, как это имеет место и на Земле. В будущем — и не очень отдаленном — лунные объекты будут именоваться не по их размерам (сейчас получают названия лишь кратеры с диаметром минимум 10 км, да и то далеко не все: есть безымянные кратеры даже с диаметром 50 км), а по их практической значимости для данного коллектива, для выполнения данной программы.

Этот новый подход к лунным названиям и появление множества новых названий, приведет, возможно, и к какой-то перестройке названий старых. Но она в любом случае будет минимальной — об этом свидетельствует и прочность астрономических традиций, и высокая устойчивость земных географических названий.

Заключение

Человеческая мысль богато расцветила названиями ночной небосклон, разукрасила ими всю Солнечную систему. «Украшения» эти практичны и важны, они помогают разобраться в непростой картине мироздания. Больше того, в своем историческом развитии они вобрали в себя и прежние, подчас, очень древние взгляды на строение мира. Смысл космических названий в своей совокупности очерчивает мучительный путь разума от первичных наивных представлений о небе до современного научного понимания Вселенной.

Все космические названия, известные с древнейших времен, шли в своей семантике одним путем, который может быть условно обозначен так: «земля — небо — земля». Сначала это были названия земных предметов и явлений, социально существенных реалий (созвездия Волопас, Конь). Затем они получили мифологическое истолкование (Волопас стал толковаться как вознесенный на небо греческий герой Триптолем, любимец Деметры, засеявший всю землю злаками; созвездие Конь было наделено и ныне употребительным мифологическим именем Пегас). Наконец, в более поздние времена космические названия стали порывать с мифологией. Ныне Волопас и Пегас — просто названия созвездий, не имеющие, естественно, мифологических ассоциаций. Наличие этих ассоциации в прошлом воспринимается современным человеком лишь как этап становления космического названия.

Модель развития более поздних астронимов короче: «небо-земля». Впрочем, лишь небольшая их часть зародилась в мифологии, так сказать, всерьез, т. е. образовалась на основе мифологического мировосприятия. Это некоторые народные названия Млечного Пути, созвездий и Венеры. Но в целом за космическими названиями, как будто бы созданными по модели «небо-земля», обычно удается разглядеть действие более старой модели «земля — небо — земля».

И в составе астронимии, действительно, обширна лиши та группа мифологических названий, которая создана не на основе верований, а на основе традиции. Не жрецы и коленопреклоненные язычники, а ученые — и не в седой древности, а в наше время — наводнили астрономию множеством мифологических названий. Планеты, начиная с Урана, все спутники планет во главе с первыми, галилеевыми спутниками Юпитера, астероиды — вот основные области приложения мифологических увлечений астрономов XVII–XX вв.

Но все проходит — прошла и мода на мифологические имена космических объектов. Еще в XVII–XVIII вв. она действовала подчас с суровой непреложностью закона. А в XIX и особенно в XX в. власть ее заметно ослабла. Стали широко применяться, вводившиеся, впрочем, и раньше, космические названия, никак не связанные с мифологией. Астронимы этого типа, в соответствии с предложенным выше способом обозначения главных закономерностей динамики космических названий, следует отнести к модели «земля».

Модель эта безраздельно властвует среди названий комет и метеоритов и господствует ныне в названиях малых планет. Она охватывает также основную массу лунных названий и появившиеся в последние годы наименования объектов на Марсе.

Она, эта модель, почти безбрежна в своем семантическом диапазоне — Земля велика и многие земные реалии признаются достойными космического увековечения. Растения, драгоценные камни, абстрактные понятия, физические и психические состояния человека, высокие чувства — все это и многое другое можно найти среди космических названий. Малые планеты с чудесными именами Дружба и Мирная достойно представляют эту группу астронимов.

Однако бóльшую часть космических названий модели «земля» составляют фамилии ученых, имена женщин и земные географические названия. Это три главные опоры современной астронимии, и новые космические названия чаще всего черпаются отсюда.

Задолго до реальных полетов в космос человек обращался к нему мысленно. И первые следы таких мысленных полетов — космические названия. Начав освоение неба с названий, человек и ныне, в век уже фактического освоения космоса, не расстается с этим важным инструментом познания.

Указатель космических названий

Указатель содержит собственные космические названия, которые упоминаются в данной книге. Для удобства в него включены также и рассмотренные нарицательные названия космических объектов (они имеют начальную строчную букву).

Задуман указатель как замена не существующего пока словаря космических названий. Этим объясняются некоторые его особенности.

Во-первых, указатель построен по принципу: один объект — одно название. Это означает, что разные наименования одного космического объекта соотносятся со словом, которое признано главным именем данного объекта. Например, для названия Плеяды, указаны не только те страницы, где встречается это название, но и те места книги, где говорится о Волосожарах, Стожарах, Утином Гнезде и других именах этого звездного скопления.

Во-вторых, главным наименованием космического объекта всегда признается его научное название. При наличии параллельных научных названий указывается то из них, которое употребляется в настоящее время чаще. Народные космические названия, рассмотренные в книге, отражены в указателе лишь в том случае, если они стали научными.

В-третьих, все названия в указателе приведены в их русском написании.

Эти принципы не соблюдены относительно спутников Юпитера (кроме I–V спутников), у которых лишь недавно появились официальные названия. В указателе приведены все имена, предлагавшиеся в разное время для этой группы небесных тел. Среди них не принятые Международным астрономическим союзом выделены знаком *, информирующим об отмене этих названий. Такой же знак * предшествует названиям отмененных созвездий.

В указателе применяются следующие сокращения:

а. — астероид

аст. — астеризм

гал. — галактика

д. Л. — деталь поверхности Луны (кроме кратеров)

з. — звезда

к. — кратер на Луне

мет. — метеорит

мет. п. — метеорный поток

пл. — планета

созв. — созвездие

сп. — спутник планеты

тум. — туманность

Абастумани, а. 124

Августовские Цигниды, мет. п. 155

Авзония, а. 103

Аврикула, а. 120

Австрия, а. 123

Агамемнон, а. 109, 110

Агенор, а. 110

Агния, а. 112

Адонис, а. 111

Адорея, а. 127

* Адрастея, сп. 92, 94

Азия, а. 104

* Аид, сп. 92

Аида, а. 112, 126

Айдамина, а. 112

Академия, а. 126

Аквариды, мет. п. 155

Аквилиды, мет. п. 152

Акраб, з. 58, 64

Акрукс, з. 39

Аламак, з. 61

Алгениб, з. 60

Алголь, з. 62, 63

Алгораб, з. 64

Александра, а. 5, 6, 104, 116

Александровский Хутор, мет. 147

Алеманния, а. 122

Алтай, д. Л. 160

Альбирео, з. 64

Альдебаран, з. 55, 56, 66

Альдерамин, з. 61

Алькаид, з. 56, 57

Альма, а. 128

Альнилам, з. 46

Альнитак, з. 46

Альпы, д. Л. 158, 160

Альрами, з.64

Альсабик, з. 66

Альтаир, з. 64, 65

Альфард, з. 58, 59, 66

Альферрац, з. 8

Альциона, з. 49, 52

Амазонка, а. 123

Амальтея, сп. 91

Амброзия, а. 107

Америка, а. 125

Америка, тум. 25

Амикиция, а. 127

Амундсен, к. 162

Амундсения, а. 117

Амур, a. 111

Амфора, аст. 48

амфотерит, мет. 150

Анаксагор, к. 167

Ананке, сп. 94, 95

Анастасия, а. 112

Ангелина, а. 104

ангрит, мет. 151

Андерс, к. 166

Андромаха, а. 110

Андромеда, созв. 35, 36, 37, 48

Андромедиды, мет. п. 152, 153, 155

Андрюшки, мет. 147

Анисан, аст. 54

Анна, а. 114

Антарес, з. 55–57, 66, 67

Антверпия, а. 123

Антилох, а. 110

Анхиз, а. 110

Анциле, мет. 147

Апеннины, д. Л. 158, 160

Аполлон, а. 108

Араго, а. 118

Аргеландер, а. 119

Аргентина, а. 123

Арета, а. 127

Ариадна, а. 101

Аризона, а. 125

Аристарх, к. 167

Аристотель, к. 167

Ариэль, сп. 90

Аркадия, а. 122

Арктур, з. 58, 67, 68

Армения, а. 124

Армида, а. 126

Армстронг, к. 166

Арнеб, з. 64

Арника, а. 129

* Арфа Георга, созв. 43

Архимед, к. 167

Астер, а. 129

астеризм 47, 48

Астерион, аст. 48

астероид 98, 99

Астеропа, а. 49

Астианакт, а. 110

Астрея, а. 100

Астрономия, а. 128

атаксит, мет. 149, 150

Атала, а. 125

Атлантида, а. 122

Атлас, з. 49, 50, 59

* Атлас, сп. 92, 93

Аттика, а. 122

Ауригиды, мет. п. 152

Ахернар, з. 60

Ахиллес, а. 109

ахондрит, мет. 160

Аэрия, а. 128

Аякс, а. 110

Баба, к. 165

Бадения, а. 128

Баклунда, а. 117

Бали, а. 124

Барабашов, к. 165

Барнардиана, а. 119

Барселона, а. 123

Батен-Кейтос, з. 60

Беата, а. 128

Беатриса, а. 104

Бегония, а. 129

Белая Церковь, мет. 148

Белград, а. 124

Белл, к. 165

Беллатрикс, з. 70, 71

Беллинсгаузен, к. 166

Беллона, а. 103

Белопольския, а. 117

Бельгика, а. 122

Белявския, а. 117

Беляев, к. 166

Бенетнаш, з. 57, 58

Берилл, а. 129

Беролина, а. 121

Бессель, а. 119

Бессель, к. 162

Бетельгейзе, з. 61, 66

Беттина, а. 112

Блажко, к. 165

Близнецы, созв. 5, 35, 36, 37, 45, 63, 152

Бодайбо, мет. 147

Бодеа, а. 119

Боева, а. 115

Боливиана, а. 123

болид 143, 144

Болото Гниения, д. Л. 159

Болото Эпидемий, д. Л. 159

Большая Медведица, созв. 9, 28, 31–34, 44–46, 50, 57, 67, 68, 153

Большая сентябрьская комета 142

Большая южная комета 148

Большой Пес, созв. 34, 154

Боотиды, мет. п. 152, 155

Борман, к. 166

Боровая, мет. 148

Бородино, мет, 146

Ботейн, з. 60

Бразилия, а. 125

* Бранденбургский Скипетр, созв. 43

Братиславия, а. 123

Брауэр, а. 119

Бредихина, а. 119

Бруция, а. 115

Бурдигала, а. 121

бустит, мет. 151

Бутлеров, к. 165

Бюффон, к. 165

Вавель, а. 123–124

Вавиловка, мет. 148

Валентина, а. 115

Ван-Бисбрук, а. 120

Ван-Хутен, а. 119

Варшава, а. 123

Васко да Гама, к. 162

Ватикана, а. 123

Вашакидзе, к. 163

Вега, з. 4, 64, 65

Венгрия, а. 123

Венера, пл. 4, 9, 75–80, 111

Венеция, а. 123

Вентрис, к. 166

Вера, а. 112, 114

Веритас, а. 127

Веста, а. 100, 102

Весы, созв. 29, 30, 38, 152

Ветвь, аст. 48

Виенна, а. 122

Виктория, а. 101, 103

Вильгельм, к. 161

Виндемиатрикс, з. 70

Виндобона, а. 121

Винчестер, а. 123

Виолетта, а. 126

Виргиниды, мет. п. 159

Виргиния, а. 104, 125

Виртус, а. 127

Витя, а. 116

Владилена, а. 116

Водоворот, гал. 5, 25

Водолей, созв. 35, 45

* Воздушный Шар, созв. 44

Возничий, созв. 35, 36, 45, 55, 62, 152

* Вол Понятовского, созв. 43

Волга, а. 123

Волк, созв. 33, 34

Волков, а. 5

Волков, к. 166

Волопас, созв. 35, 45, 152, 169

Волосы Вереники, созв. 36, 45, 153

Вольфиана, а. 118

Ворон, созв. 10, 15, 33, 34, 152

Восточная Рука, аст. 48

Габи, а. 113

Габриэлла, а. 113

Гаврилов, к. 166

Гагарин, а. 119

Гагарин, к. 166

Галактика 23-23

галактика 24, 25

Галантус, а. 129

Галилея, а. 118

Галлия, а. 122

Гам, к. 165

Гамбурга, а. 123

Ганимед, сп. 86, 87

Ганския, а. 117

Гантель, тум. 26

Гарвард, а. 124

Гарумна, а. 122

Гаспра, а. 123

Гаусс, к. 162

Гауссия, а. 118

Геба, а. 100

Гевелий, к. 160

Гедин, к. 166

Гейдельберга, а. 123

Геката, а. 102

гексаэдрит, мет. 150

Гектор, а. 109

Гекуба, а. 110

Гелен, а. 110

Гелина, а. 113

Гельвеция, а. 122

Геминиды, мет. п. 152

Генуя, а. 123

Географ, а. 128

Геометрия, а. 128

Гера, а. 107

* Гера, сп. 92-93

* Геракл, сп. 92-93

Гераклид, к. 167

Герань, а. 120

Геркулес, к. 167

Геркулес, созв. 5, 36, 37, 48, 61, 62

Геркулиды, мет. п. 153

Гермес, а. 111

Гернсбак, к. 166

Геродот, к. 167

Герц, к. 163

Герцшпрунг, а. 119

* Гершелев Телескоп, созв. 43

Гесиод, к. 167

Гесперия, а. 104

Гестия, а. 102

* Гестия, сп. 92, 93

* Гефест, сп. 92, 93

Гиады, аст. 53-55

Гигия, а. 100

Гидра, созв. 10, 34, 40, 45

Гиларитас, а. 127

Гималия, сп. 94, 95

Гиперборея, а. 122

Гиперион, сп. 88

Гиппарх, к. 167

Гиппократ, к. 165

Главк, а. 110

Глазенапия, а. 117

говардит, мет. 150

Голландия, а. 123

Голова, аст. 48

Головин, к. 166

Голубь, созв. 40

Гонолулу, мет. 146

Гончие Псы, созв. 41, 48, 153

Горловка, мет. 146

Гранада, а. 123

Гранатовая звезда, з. 70

Грачев, к. 166

Гребба, а. 125

Греция, а. 123

Гримальди, к. 160

Гриссом, к. 166

Гросслибенталь, мет, 149

Губерта, а. 107

Гусь, аст. 48

Гутенберга, а. 118

* Даная, сп. 94

Данте, к. 166

Данубия, а. 122

Данциг, а. 124

Два Осла, аст. 54

Дева, созв. 35, 62, 70, 155

Дедал, а. 108

Дедал, к. 167

* Дедал сп. 92, 93

Дездемона, а. 126

Дезидерата, a. 128

Деймос, сп. 89

Дельпортия, а. 119

Дельфин, созв. 33, 34, 45

* Деметра, сп. 92, 93

Демокрит, к. 167

Денеб, з. 5, 57

Денеб-Кейтос, з. 60

Денебола, з. 60

Джордано Бруно, к. 163

Джульетта, а. 126

Дика, а. 102

Диомед, а. 110

Диона, сп. 88

Дирикис. а. 120

Добровольский, а. 5

Добровольский, к. 166

Дорис, а. 101

Дракон, созв. 35, 45

Дракониды, мет. п. 152, 155

Дрезда, а. 123

Дружба, а. 127, 170

* Дуб Карла, созв. 43

Дубге, з. 56, 64

Дульцинея, а. 126

Евгения, а. 104

Европа, а. 104

Европа, сп. 86, 87

Евфросина, а. 105

Евхарис, а. 128

Единорог, созв. 41, 42

Елена, а. 114

* Елена, сп. 94

Елизавета, а. 114

Женщина, мет. 146

Жертвенник, созв. 38

Живописец, созв. 42

Жилова, а. 115, 118

Жираф, созв. 41

Жолио, к. 163

Журавль, созв. 40

Жюль Верн, к. 163, 166

Залив Радуги, д. Л. 159

Залив Росы, д. Л. 159

Залив Центральный, д. Л. 160

Замбезия, а. 124

Заменгоф, а. 118-119

Западная Рыба, аст. 48

Заяц, созв. 34

звезда 74

звезда Барнарда, 71,72

— Грумбриджа, 71

— Каптейна, 71

— Кеплера, 72

— Лейтена, 72

— Маанена, 72

— Тихо Браге, 72

Зелинский, к. 165

Земля, пл. 80, 81, 90

Змееносец, созв. 35

Змея, созв. 34

Золотая Рыба, созв. 39, 40

Зоя, а. 114

* Ида, сп. 94

Идельсон, к. 165

Идельсония, а. 117

Изида, а. 102

Икар, а. 111

Икар, к. 167

Индеец, созв. 40

Индиана, а. 125

Индустрия, а. 128

Инна, а. 112

Ио, сп. 86, 87

Иоганна, а. 112

Ирена, а. 114

Ирида, а. 100

Испания, а. 123

Италия, а. 123

Июльские Аквариды, мет. п. 155

Июльские Цигниды, мет. п. 155

Кавказ, д. Л. 160

Кайзер, а. 119

Калифорния, а. 125

Калифорния, тум. 25

Каллисто, сп. 86, 87

Кама, а. 115

Камелия, а. 129

Каниды, мет. п. 153

Канис-Майориды, мет. п. 154, 155

Канис-Минориды, мет. п. 154

Каньо Диабло, мет. 147

Капелла, з. 5, 55, 56, 62, 91

Каптейния, а. 119

Карелия, а. 124

Карме, сп. 94, 95

Кармен, а. 126

Карпаты, д. Л. 160

Карпентер, к. 162

Карпинский, к. 165

Картвелия, а. 124

Кассандра, а. 110

Кассиопеиды, мет. п. 152

Кассиопея, созв. 28, 35–37, 45

Кастор, з. 63

Катарина, к. 157

Катя, а. 112

* Квадрант, созв. 44, 154

Квадрантиды, мет. п. 154

Кейп Йорк, мет. 146

Кенноння, а. 115

Кеплер, а. 119

Кецалькоатль, а. 108

Кибальчич, к. 165

Кидония, а. 121

Киль, созв. 43, 48

Киммерия, а. 122

Кимура, к. 165

Киприя, а. 123

Кирилл, к. 157

Кирквуд, а. 119

Кит, созв. 34, 35, 152

Китай, а. 124

Кифкафсяган, мет. 147

Клейменов, к. 166

Клио, а. 101

Клития, а. 101

Клото, а. 102

Княжна, а, 129

Кобрезия, а. 120

Ковалевская, а. 115

Ковалевская, к. 165

Козерог, созв. 34

Койпер, а. 119, 120

Коллинз, к. 166

Колумб, к. 162

Колумбия, с. 123

Колхида, а. 122

Кольцо, тум. 26

Комаров, а. 120

Комаров, к. 166

комета 131-134

комета Аренда — Риго 138

— Аренда — Ролана 139

— Ашбрука — Джексона 138, 140

— Барнарда 137

— Беннета 136

— Биелы 137

— Брорзена 2 — Меткофа 139

— Брукса 2 140

— Вильда 137

— Виртанена 137

— Вольфа — Каменского 138

— Вольфа 2 — Харрингтона 139

— Галлея 131, 140

— Гейла 137

— Григга — Скьеллерупа 138

— Даниэля 137

— Джакобини — Циннера 155

— Донати 139

— Дубяго 137

— Икейя — Секи 138, 139

— Клемола 139

— Кобаяси — Бергера — Милона 141

— Лекселя 136

— Морхауза 137, 139

— Мркоса 137

— Неуймина 139, 140

— Понса — Брукса 140

— Понса — Виннеке 139, 140

— Рейнмута 139

— Свифта — Туттля 142

— Тейлора 139

— Темпеля 3 — Свифта 139

— Тсучиншан 141

— Туттля — Джакобини — Кресака 138

— Фая 140, 141

— Форбса 137

— Харрингтона — Эйбелла 138

— Холмса 137

— Чурюмова — Герасименко 138

— Шайн 138

— Швассмана — Вахмана 139

— Шезо 141

— Энке — Баклунда 135, 136, 138, 140

— Юрлова — Ахмарова — Хасселя 138

Комиды, мет. п. 153

Компас, созв. 43

Комсомолия, а. 126

Кондратюк, к. 165

Конкордия, а. 106

Конская Голова, тум. 26

Конские Узды, аст. 48

Конус, тум. 26

Коперник, а. 118

Коперник, к. 158, 160

* Корабль Арго, созв. 43, 48

Корвиды, мет. п. 152

Кордова, а. 123

Корма, созв. 43, 48

Королев, а. 120

Королев, к. 165

Кортуза, а. 120

Кох, к. 165

* Кошка, созв. 44

Крао, а. 125

Крокус, а. 129

Крымея, а. 123

Кузнецово, мет. 146

Кук, к. 162

Куликов, а. 119

Кунашак, мет. 148

Курчатов, к. 163

Кутаиси, а. 124

Кюри, к. 165

Лагранжа, а. 118

Лагуна, тум. 26

Лакайль, к. 162

Лаланд, к. 162

Лангрен, к. 160

Ландау, к. 165

Лаперуз, к. 162

Ла-Плата, а, 123

Латвия, а. 124

* Латона, сп. 94

Лебедев, к. 165

Лебедь, созв. 5, 34, 39, 45, 64

Лев, созв. 5, 10, 34, 45,152

Леверье, к. 162

Левкипп, к. 167

Леда, сп. 94, 95

Лей, к. 166

Лена, а. 112

Леониды, мет. п. 152, 153, 155

Леонов, к. 166

Летиция, а. 105

Летучая Рыба, созв. 39

Летящая звезда, з. 72

Либера, а.427

Либератрикс, а. 127

Либриды, мет. п. 152

Лидина, а. 113

Лизистрата, а. 126

Лилия, а. 129

Лимпопо, а. 124

Лира, созв. 38, 44, 45

Лириды, мет. п. 152, 155

Лиситея, сп. 94, 95

Лисичка, созв. 41, 48

Литке, к. 166

литосидерит, мет. 150

Литров, к. 162

Лобачевский, а. 120

Лобачевский, к. 163

Лобелия, а. 129

Ловелл, к. 166

лодранит, мет. 150, 151

Ломоносов, к. 163, 166

Ломоносова, а. 117, 118

Лоретта, а. 114

* Лось, созв. 44

Лугдуна, а. 121

Лукреций, к. 167

Луна, сп. 96, 97, 157

Люба, а. 113

Люда, а. 112

Люмен, а. 125

Люпина, а. 107

Лютера, а. 119

Лютеция, а. 103

Магеллан, к. 162

Магния, а. 128

Магнолия, а. 129

Майские Аквариды, мет. п. 153

Майя, з. 49

Маковер, а. 119

Максвелл, к. 163

Малая Медведица, созв. 31, 84, 45, 154

малая планета 98-99

Малый Конь, созв. 34, 35

Малый Лев, созв. 41

Малый Пес, созв. 34, 154

Малый, к. 166

Мальва, а. 129

Марго, а. 126

Марина, а. 112

Мария, а. 114

Маркаб, з. 60

Марко Поло, к. 162

Маркония, а. 118

Марс, пл. 5, 66, 75–79, 89, 98, 111

Марсден, а. 120

Марта, а. 113

Мартина, а. 113

Массалия, а. 103

Маффей I, гал. 26.

Маффей II, гал. 26

Мегрец, з. 56-57

Медуза, а. 106

Мезенцев, к. 166

мезосидерит, мет. 150

Мелета, а. 105

Мелибея, а. 121

Менделеев, к. 163

Мендель, к. 165

Менелай, а. 110

Менелай, к. 167

Менкалинан, з. 61

Мерак, з. 56, 57

Меркурий, к. 167

Меркурий, пл. 75-79

Меропа, з. 49

Месяц, сп. 96, 97

метеор 142-145

метеорит 145

метеороид 142-144

Метида, а. 100, 101

Меч, аст. 48

Мечников, к. 165

микрометеорит 144

Микроскоп, созв. 42

Милз, к. 166

Мимас, сп. 88

Мимоза, а. 129

Минерва, а. 102

Минтака, з. 46, 61

Мира, з. 5, 70

Миранда, сп. 91

Мирная, а. 127, 170

Мирцам, з, 62

Мисам, аст. 54

Митра, к. 165

Мифрид, з. 66

Мицар, з. 56, 57

Млечный Путь 9, 14-24

Мнемосина, а. 101

Монахия, а. 128

Море Влажности, д. Л. 159

— Гумбольдта, д. Л. 161

— Дождей, д. Л. 157, 159

— Краевое, д. Л. 160

— Кризисов, д. Л. 159

— Мечты, д. Л. 163

— Мирное, д. Л. 163

— Москвы, д. Л. 161, 163

— Нектара, д. Л. 159

— Облаков, д. Л. 159

— Паров, д. Л. 159

— Смита, д. Д. 161

— Спокойствия, д. Л. 159

— Струве, д. Л. 161

— Холода, д. Л. 158, 160

— Южное, д. Л. 160

— Ясности, д. Л. 159

Морзе, к. 165

Морозовия, а. 117

Москва, а. 123

Моцартия, a. 117

Мркос, а. 120

Мусоргския, а. 117

Муха, созв. 41, 43

Нагаока, к. 165

наклит, мет. 151

Нансен, к. 162

Нансения, а. 117

Наполитания, а. 121

Насос, созв. 42

Нат. з. 60

Ната, а. 113

Наталия, а. 113, 114

Наташа, а. 113

Наугольник, созв. 42

нгавит, мет. 151

Нева, а. 123

Немуаза, а. 103

Нептун, пл, 82, 83, 89

Нереида, сп. 89

Нестор, а. 109

Неуймина, а. 117

Низа, а. 104

Николаев, к. 166

Нина, а. 112

Ниппония, а. 123

Ниро, мет. 147

Нобель, к. 165

Ноктюрна, а. 128

НОРК, а. 125

Нохтуйск, мет. 147

Нумеровия, а. 119

Ньюкомбия, а. 118

Ньютон, к. 162

Ньютония, а. 118

Оберон, сп. 90

обрит, мет. 151

Овен, созв. 28–30, 34, 44

Огайо, а. 125

Ода, а. 128

Одиссей, а. 110

Озеро Смерти, д. Л. 159, 160

Океан Бурь, д. Л. 157, 159

Океана, а. 107, 120

Октант, созв. 42

октаэдрит, мет. 150

Олдрин, к. 166

Олимпиада, а. 112

Ольберс, к. 162

Ольберсия, а. 118

Ольга, а. 112

Ом, к. 165

Омар Хайям, к. 166

Оппавия, а. 121

Орел, созв. 34, 45, 152

Орион, созв. 9, 36, 37, 45–47, 49, 50, 70

Ориониды, мет. п. 152, 155

Орнамента, а. 128

орнансит, мет. 151

Ослята, аст. 54

Останина, а. 123

Оулу, а. 124

Офелия, а. 126

Павлин, созв. 39

Павлина, а. 114

Павлов, к. 165

Павловия, а. 117, 118

Пакс, а. 127

Палатка, мет. 146

Пализана, а. 119

Палица, аст. 48

Паллада, а. 100, 102

Паллас, к. 162

палласит, мет. 150

Палласово Железо, мет. 146, 150

Пальма, а. 129

* Пан, сп. 92-94

Пандора, а. 103

Панопея, а. 101

Пари, к. 162

Партенопа, а. 100, 101, 103, 121

Паруса, созв. 43, 48

Пасифе, сп. 94, 95

Пастер, к. 163

Патрия, а. 128

Патрокл, а. 109

Пацаев, а. 5

Пацаев, к. 166

Пациенция, а. 127

Пегас, созв. 4, 35, 45, 169

Пелагия, а. 112

Пеликан, тум. 26

Персеверанция, а. 127

Персеиды, мет. п. 152-155

Персей, созв. 5, 35, 36, 37, 45, 62, 63

Пес, мет. 146

Петров, к. 166

Петропавловский, к. 166

Петрополитана, а. 121

Петуния, а. 129

Печь, созв. 42

Пиацци, к. 162

Пиацция, а. 118

Пиренеи, д. Л. 160

Пирсонс, к. 166

Питтсбургия, а. 123

Пифагор, к. 167

планета 74, 75

Планк, к. 165

Планкия, а. 118

Платон, к. 160

Плейона, з. 49, 50

Плеяды, аст. 48–53, 55, 68

Плиний, к. 160

Плутарх, к. 167

Плутон, пл. 83, 84, 89, 93

Покрывало, тум. 26

Поллукс, з. 63

Полония, а. 125

Полярная звезда, з. 65, 56, 67–69, 155

Помпея, а. 121

Попов, к. 163

* Посейдон, сп. 92, 98

Пострема, а. 128, 130

Потомак, а. 123

Поэзия, а. 128

Пояс, аст. 9, 45, 46–50, 54

Прециоза, а. 128

Приам, а. 110

Призма, а. 128

Примула, а. 129

Приска, а. 128

Пробитас, а. 127

* Прозерпина, сп. 92, 93

Проксима, з. 67

* Прометей, сп. 92, 93

Процион, з. 66

Пруденция, а. 127

* Птица Пустынник, созв. 44

Птолемей, к. 160

Пулкова, а. 123

Пэония, а. 129

Разумов, к. 166

Раиса, а. 112

Райская Птица, созв. 39, 40

Рак, созв. 34, 45

Рараю, а. 126

Рас Альгете, з. 61

Рас Альхаге, з. 61, 67

Рас Элязед, з. 66

* Регалии Фридриха, созв. 43

Регул, з. 55–58, 65, 66

Резеда, а. 129

Резерфордия, а. 118

Резец, созв. 42

Рентген, к. 165

Рея, сп. 88

Ригель Кентаврус, з. 67

Ригель, з. 5, 61

Риччия, а. 120

Риччоли, к. 160

родит, мет. 151

Розетка, тум. 26

Ролландия, а. 117

Рома, а. 123

Россия, а. 125

Ротанев, з. 72

Ружена, а. 114

Рукба, з. 61

Руставелия, а. 117

Рыбы, созв. 34, 35, 48

Рысь, созв. 41

Сага, а. 128

Сагиттиды, мет. п. 153

Садалмелек, з. 71

Садалсууд, з. 71

Садр, з. 57, 61

Сакунтала, а. 126

Санта, a. 128

Сапиенция, а. 128

Саратов, мет. 148

Сарепта, мет. 148

Сатурн, пл. 75–79, 87, 88

Сатурн, тум. 26

Сафо, а. 104

сверхновая, з. 6

Светлана, а. 112

Свея, а. 122

Северная Корона, созв. 38, 45

Северная Рыба, аст. 48

Северная Собака, аст. 48

Северный Осел, з. 54

Северный, а. 97

Секвойя, а. 129

Секстант, созв. 41

* Семела, сп. 94, 95

Сенека, к. 167

Сентябрьские Персеиды, мет. п. 155

Сердце Карла, з. 73

Серебряный Верблюд, мет. 146

Сеть, созв. 42

Сеть, тум. 26

Сеченов, к. 165

Сибирия, а. 128

сидерит, мет. 150

сидеролит, мет. 150

сидерофир, мет. 150

Сизиф, а. 168

Сильвия, а. 104

Симеиза, a. 121

Синопе, сп. 94, 95

Сирано, к. 166

Сириус, з. 55, 56, 66, 69, 70, 155

Сиррах, з. 8

Сихотэ-Алинский метеорит 145, 147

Скабиоза, а. 180

Скифия, а. 122

Склодовская, к. 163

Скорпион, созв. 28, 34

Скотт, к. 162

Скульптор, созв. 42

Скульпториды, мет. п. 152, 158

Сова, тум. 26

созвездие 27-28

Солнце, з. 78, 74, 241

Сольвейг, а. 126

Сомбреро, гал. 26

Софросина, a. 127

Спика, з. 55, 56, 58, 62

Спиридония, а, 116

спутник 85, 86

Старое Борискино, мет. 144, 148

Стереоскопия, а. 128

Столетов, к. 165

Столовая Гора, созв. 42

Страбон, к. 167

Стража, аст. 54

Стрела, созв. 38, 153

Стрелец, созв. 35, 45

Струве, к. 162

Струвеана, а. 117, 119

Суалокин, з. 72

Субботин, к. 165

Субботина, а. 117 Щ

Суламифь, а. 126

Сунгач, мет. 148

Сцилла, а. 106

Таврида, а. 122

Тавтония, а. 122

Таис, а. 126

Тайгета, з. 49

Тамара, а. 112, 113

Тамарива, а. 113

Танина, а. 113

Тарбогатай, мет. 148

Татьяна, а. 126

Тацит, к. 167

Теламон, а. 110

Телескоп, созв. 42

Телец, созв. 34, 45

Теофил, к. 157

Теренция, а. 116

Терешкова, к. 166

Терсит, а. 110

Тефия, сп. 8, 88

Тилия, а. 120

Тимирязев, к. 165

* Типографский Станок, созв. 43

Титан, сп. 87, 89

Титания, сп. 90

Титов, к. 166

Тифлис, а. 121

Тихо, к. 158, 160

Токио, а. 124

Толоза, а. 121

Торо, а. 129

Треугольник, созв. 28, 38

Тритон, сп. 89

Троил, а. 110

Тубан, з. 64

Тукан, созв. 39

Туле, а. 122

Туманность Андромеды, гал. 25

Туманность Ориона, тум. 26

Туманность Хаббла, тум. 26

Тунгусский метеорит, 147

Туника, а. 129

Турандот, а. 126

Турку, а. 124

Уайлд, к. 166

Уайт, к. 166

Угольный Мешок, тум. 26

Узбекистания, а. 124

Уклия, а. 124

Украина, а. 124

Улитка, тум. 26

Ульрика, а. 106

Умбриэль, сп. 90

Уна, а. 128

Ундина, a. 102

Унитас, а. 127

Унук-Эльхайя, з. 60

Уран, пл. 81, 82, 90, 91, 170

уреилит, мет. 151

Урна, аст. 48

Урса-Минориды, мет. п. 154,155

Урсиды, мет. п. 153

условные обозначения астероидов 129, 130

— галактик и туманностей 25

— деталей поверхности Луны 161

— звезд 59, 60

— комет 134, 135, 139, 140

Утопия, а. 129

Уэллс, к. 166

Фаина, а. 112

Фалес, к. 158

Фанатика, а. 129

Фантазия, а. 129

Феба, сп. 88

Фекда, з. 56, 57

Фелицитас, а. 127

Фелиция, а. 128

Феникс, созв. 40

Феоктистов, к. 166

Ферония, а. 103

Фессалия, а. 122

Фетида, а. 101

Фетида, сп. 8

Фигнерия, а. 115, 116

Филия, а. 127

Филоктет, а. 110

Философия, а. 128

Фламмарио, а. 119

Флеминг, к. 165

Флора, а. 100

Фобос, сп. 89

Фокея, а. 104

Фомальгаут, з. 60

Фотографика, а. 128

Франция, а. 123

Фратернитас, а. 127

Фрейя, а. 102

Фрелих, к. 166

Фригга, а. 102

Фтия, а. 121

Хамал, з. 58

Хамелеон, созв. 39, 40

Хара, аст. 48

Харибда, а. 106

Харон, сп. 89, 90, 93

Хвост, аст. 48

Хелберг, к. 166

Хергет, а. 120, 121

Хили, к. 166

хладнит, мет. 150

Хмелевка, мет. 146

хондрит, мет. 150

* Хранитель Урожая, созв. 44

Хребет Советский, д. Л. 163

Цандер, к. 165

Цейссия, а. 125

Целена, з. 49

Цельбальрай, з. 67

Центавр, созв. 35, 39

Цепь, аст. 48

Цераския, а. 119

Цербер, а. 108

* Цербер, сп. 92, 93

Церера, а. 99, 100

Церлина, а. 126

Цетиды, мет. п. 152

Цефей, к. 167

Цефей, созв. 35, 36, 37

Цзу Чунчжи, к. 163

Цинциннати, а. 124

Циолковская, а. 97

Циолковский, к. 163

Циркуль, созв. 42, 48

Чайка, а. 115

Часы, созв. 42

Чаффи, к. 166

Чаша, созв. 10, 38

Чеботарев, а. 120

Чебышев, к. 165

Черный Камень, мет. 146

Чернышев, к. 166

Чикаго, а. 124

Чосер, к. 166

Шайна, а. 117

Шампольон, к. 166

шассиньит, мет, 151

Шаталов, к. 166

Швассмания, а. 119

Шеат, з. 60

Шедар, з. 60, 61

Шеплия, а. 118

Шехерезада, а. 126

Шлиман, к. 166

Шрётер, к. 162

Штернберга, а. 117

Щит, созв. 41

Эванс, к. 166

эвкрит, мет. 160

Эвридика, а. 102

Эвринома, а. 101

Эгвекинот, мет. 148

Эгле, а. 101

Эдда, а. 126

Эдисон, к. 163, 165

Эдисона, а. 118

Эйнштейн, к. 165

Элара, сп. 94, 95

Элейтерия, а, 127

Электра, з. 49

* Электрическая Машина, созв. 43

Элина, а. 120

Элпис, а. 105

Эндимион, а. 108

Эндимион, к. 158, 167

Эней, а. 110

Энке, к. 162

Энцелад, сп. 88

Эратосфен, к. 167

Эри, а. 124

Эридан, созв. 38

Эро, к. 166

Эрот, а. 111

Эсперанто, а. 129

Эстервиль, мет. 146

Эстония, а. 124

Этамин, з. 64

Этернитас, а. 127

Эфиопия, а. 123

Югославия, а. 123

Южная Гидра, созв. 40

Южная Корона, созв. 38

Южная Рыба, аст. 48

Южная Рыба, созв. 34

Южная Собака, аст. 48

Южный Крест, созв. 39

Южный Осел, з. 54

Южный Треугольник, созв. 41

Юлия, а. 104

Юнона, а. 100, 107

Юпитер, пл. 75–79, 86, 87, 91–96 98

Юстиция, а. 128

Яблочков, к. 165

Ялта, а. 123

Янус, сп. 88

Япет, сп. 88

Ярослава, а. 116

Ясли, аст. 54, 55

Яхонтовия, а. 115, 118

Ящерица, созв. 41

Примечания

1

Куликовский П. Г. Справочник любителя астрономии. 4-е изд. М., 1971, с. 410.

2

Рут М. Э. Русская народная астронимия и ее связи с астронимией других народов СССР: Автореф. дис. на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Томск, 1975.

3

Фламмарион К. Звездная книга. М.; Л., 1929, с. 91–92.

4

Зигель Ф. Ю. Сокровища звездного неба: Путеводитель по созвездиям. 2-е изд. М., 1968, с. 149–150.

5

Историко-астрономические исследования. М., 1961–1966. Вып. 7–9.

6

Рей Г. Звезды: Новые очертания старых созвездий. М., 1969, с. 13.

7

Заслуживает быть отмеченной интересная этнографическая работа польской исследовательницы М, Гладышовой: Gładyszowa M. Wiedza ludowa о gwiazdach. Wrocław, 1960, 235 s.

8

Морозов Н. А. Повести моей жизни. М., 1947, т. 3, с. 90.

9

Allen R. H. Star names, their lore and meaning, 2nd ed. New York, 1963, p. 485.

10

Никонов В. А. География космонимов и этнические связи. — В кн.: Проблемы этногеографии Востока, М., 1973, с. 34.

11

Разговоры о множестве миров господина Фонтенелла, парижской Академии наук секретаря/С французского перевел и потребными примечаниями изъяснил князь Антиох Кантемир в Москве в 1730 году. СПб., 1740. с. 145.

12

Gładyszowa М. Wiedza ludowa о gwiazdach. Wrocław, 1960, s. 79.

13

Морозов Н. А. Вселенная. — В кн.: Итоги науки в теории и практике. М., 1911, т. 2, с. 650.

14

Морозов Н. А. Христос. Кн. 1. Небесные вехи земной истории человечества. Л., 1924, с. 18–19.

15

Там же.

16

Барановская Л. С. Монгольские созвездия. — В кн.: История и методология естественных наук. М., 1966, вып. 4, с. 25, 31.

17

Рут М. Э. К вопросу о русской народной астронимике. — В кн.: Вопросы ономастики. Свердловск, 1974, № 8/9, с. 53, 54.

18

Кутина Л. А. Формирование языка русской науки: (Терминология математики, астрономии, географии в первой трети XVIII в.), М.: Л., 1964, с. 106.

19

Морозов Н. А. Христос. Кн. 4. Во мгле минувшего при свете звезд. М.; Л., 1928, с. 259–260.

20

Там же, кн. 1. Небесные вехи земной истории человечества, с. 21, 24.

21

См., например: Зигелъ Ф.Ю. Ступени небесной дороги. — Наука и религия, 1974, № 12, с. 58.

22

Из новейшей литературы см., например, статью: Левитан Е. Сказочный мир созвездий. — Наука и жизнь, 1975, № 2, с. 112–115.

23

Gładyszowa М. Wiedza ludowa о gwiazdach. Wrocław, 1960, s. 85

24

Любопытно, что обычай приносить волосы в дар храму до сих пор принят у буддистов.

25

Астрономы XIX в., когда научные названия созвездий еще не устоялись, называли по-русски это созвездие также Гончие Собаки и Ловчие Псы.

26

Собрание сочинений, выбранных из Месяцесловов на разные годы/Под ред. Н. Озерецкого. СПб., 1785, ч. 1, с. 14–15.

27

Прюллер П. К. Эстонская народная астрономия. — В кн.: Историко-астрономические исследования. М., 1966, вып. 9, с. 145–169.

28

Никонов В. А. Космонимия Поволжья. — В кн.: Ономастика Поволжья. Уфа, 1973, т, 3, с. 373.

29

Прюллер П. К. Указ. соч., с. 155.

30

Святский Д. О. Очерки истории астрономии в Древней Руси. — В кн.: Историко-астрономические исследования, М., 1961, вып. 7, с. 113–114.

31

Цит. по ст.: Попова Н. В. Ночь. — Русская речь, 1970, № 6, с. 82–83.

32

Хожение за три моря Афанасия Никитина, 1466–1472 гг. М.; Л., 1958, с. 23.

33

См.: Рут М. Э. О происхождении русского названия Волосожары (Плеяды). — В кн.: Вопросы топономастики. Свердловск, 1971, № 5, с. 155.

34

Паустовский К. Собр. соч. М., 1967, т. 3, с. 381.

35

Собрание сочинений, выбранных из Месяцесловов на разные годы, СПб, 1785, ч. 1 с. 15–16.

36

Куликовский П. Г. Справочник любителя астрономии. 4-е изд., М., 1971, с 115.

37

Розенфельд Б. А. Откуда произошли названия звезд и созвездий. — Квант, 1970, № 10, с. 35.

38

Морозов В. А. Христос, кн. 4. Во мгле минувшего при свете звезд, с. 185.

39

Хотинский М. Звездное небо. — Журнал Министерства народного просвещения, 1849, отд. II, ч. 61, с. 136.

40

Это соответствие, впрочем, оказалось лишь приблизительным, как это показали позднейшие точные измерения блеска звезд.

41

Точнее было бы Рас эль-Асад. Арабские звездные имена, пройдя через несколько языков, подчас сильно трансформировались. Не всегда совпадает и передача одних и тех же названий в разных русских астрономических работах.

42

Азимов А. Вселенная: От плоской Земли до квазаров. М., 1969, с. 71.

43

Любопытно, что бушмены, имеющие для Альдебарана свое особое имя, связывают его не с Плеядами, а со звездой Бетельгейзе из созвездия Орион. У них Альдебаран — Самец Антилопы, а Бетельгейзе — Самка Антилопы.

44

Мартынов Д. Я. Красный Сириус. — Земля и Вселенная, 1976, № 1, с. 37.

45

Allen R. Star names, their lore and meaning. 2nd ed. New York, 1963, p. 68.

46

Соболевский А. И. Переводная литература Московской Руси XIV–XVII веков: Библиографические материалы. СПб., 1903, с. 424, 429 и др. Иные, более близкие сроки появления слова планета называет Н. И. Лепская (См.: К истории слова планета. — В кн.: Этимологические исследования по русскому языку. М., 1966, вып. 5, с. 56).

47

См.: Веселовский И. В. Аристарх Самосский — Коперник античного мира. — В кн.: Историко-астрономические исследования. М., 1961, вып. 7, с. 30. Все эти названия засвидетельствованы Аристотелем.

48

Поэтому, кстати, христианское обличение римлян за присвоение планетам имен языческих богов было направлено не по адресу. Это «обличение» прозвучало в популярном некогда «Хронографе» Козьмы Индикоплова: «Римляне нѣкiя звѣзды небесныя во имя боговъ, своихъ прозваша и пишутъ во звѣздахъ».

49

Карпенко Ю. А. Планета Плутон. — Русская речь, 1972, № 1, с. 60.

50

Саймон Т. Поиски планеты Икс. М., 1966, с. 95.

51

Кутина Л. Л. Формирование языка русской науки. (Терминология математики, астрономии, географии в первой трети XVIII в.). М.; Л., 1964, с. 100–102.

52

В этом случае, понятно, не божественное имя стало названием планеты Земля, а наоборот, древнегреческое название Земли стало именем богини.

53

Нестерович Э. И. О некоторых закономерностях строении систем спутников планет. — Бюллетень Всесоюзного астрономо-геодезического общества, 1962, № 31(38), с. 51–56.

54

Эти именования сообщены автору старшим научным сотрудником Астрофизического института АН Казахской ССР доктором физико-математических наук И. Л. Генкиным.

55

Для спутника Плутона Харона, известного с 1978 г., астрономы вначале как раз и предлагали название Прозерпина.

56

Если бы не ряд других затруднений, о которых подробнее см.: Карпенко Ю. А. Как назвать спутники Юпитера? — Земля: и Вселенная, 1973, № 6, с. 55–58.

57

Карпенко Ю. А. Как назвать спутники Юпитера, с. 56–58.

58

Автор благодарит проф. А. А. Белецкого за любезное разъяснение мифологического смысла имен Лиситея и Гималия, редко попадавших в сводные работы по античной мифологии.

59

Данные приведены по каталогу: Эфемериды малых планет на 1977 год. Л., 1976. Это 31-й выпуск каталога, который ежегодно издается в нашей стране по решению Международного астрономического союза с 1947 г. Названия малых планет приводятся в этом каталоге в официально утвержденном латинском написании, например Tsiolkovskaja, а не Циолковская (в честь основателя космонавтики и ракетной техники К. Э. Циолковского, с традиционной заменой мужского рода женским), Severnу, а не Северный (в честь директора Крымской астрофизической обсерватории А. Б. Северного, уже без замены рода). Однако в выпусках данного каталога на 1952–1955 гг. названия малых планет даны в русском написании. Список русских названий приведен и в монографии: Путилин И. И. Малые планеты. М., 1953, с. 327–383. В коллективной работе: Малые планеты / Под ред. Н. С. Самойловой-Яхонтовой. М. 1973, с. 336–345 приводится список малых планет, расположенных не по их номерам, а по алфавиту — в латинской транскрипции.

60

Лишь самая яркая малая планета Веста может быть замечена при благоприятных условиях без оптических приспособлений.

61

Малые планеты, с. 6.

62

Литров Й. И. Тайны неба. СПб, 1904, с. 325.

63

Впоследствии имя Клио было присвоено другому астероиду — 84, открытому в 1865 г.

64

По-русски имя матери нереид передается формой Дорида. Но римляне писали его, по греческому образцу, Doris (родительный падеж — Doridos). В списках малых планет их имена обычно приводятся, как мы это уже знаем, по-латыни. И естественно, астероид 48 значится под названием Doris. Но если для первых астероидов русское их название учитывало употребительную форму соответствующего мифологического имени (например: Metis, но Метида; Thetis, но Фетида), то позднее астрономы стали просто передавать русскими буквами латинские названия (астероид Дорис). Подобные особенности русской передачи названий астероидов отразили ослабление мифологической традиции в этих названиях.

65

Древний торговый порт в Нарбонской Галлии, ставший затем Марселем, обычно именовался Массилией, лат. Massilia. Но в список астероидов была введена менее употребительная вариантная форма Массалия. Подобные неточности, а подчас и прямые разночтения имени астероида и его источника, встречаются нередко, и мы не будем на них останавливаться, если они незначительны.

66

Литров Й. И. Тайны неба, с. 330.

67

Там же, с. 325.

68

И к тому же, первоначальный смысл некоторых названий так основательно забыт, что его не знает никто из специалистов по малым планетам. Нетрудно, например, догадаться, что название планеты 885 Ульрика образовано от женского имени. Но вот какая именно Ульрика прославлена в названии планеты — сказать трудно. Подобных неясностей, к сожалению, немало. См.: Дейч А. Н. О наименованиях малых планет, открытых в Симеизе. — Бюллетень Института теоретической астрономии, 1974, т. 13, № 9, с. 551, 553.

69

Литров Й. И. Указ. соч., с. 326.

70

Считая и давно известную, но лишь сейчас обретшую постоянный номер, малую планету Аполлон (1862).

71

 В 1977 г. эта планета, затерявшаяся сразу после своего открытия в 1936 г., была вновь найдена Чарлзом Коуелом, который ранее обнаружил XIII и XIV спутники Юпитера.

72

Неяченко И. И. Планета в дар. Симферополь, 1973, с 92, В этой книге и статье того же автора «Названия малых планет» (Земля и Вселенная, 1973, № 4, с. 59–64) подробно рассказывается о названиях почти всех малых планет, открытых на Симеизской обсерватории.

73

Зигель Ф.Ю. Малые планеты. М., 1969, с. 12. В приведенном списке есть и мифологические имена, созвучные с обычными женскими. Так, астероид 101 назван Еленой по имени дочери Зевса Елены Прекрасной. Астероид 14 Ирена (а не Ирина) получил имя греческой богини мира Эйрены или Ирены.

74

Коротцев О. Н. Гордое имя — планете. — Комсомольская правда, 1971, 14 нояб. См. также: Коротцев О. Н. Планета Зоя. — Земля и Вселенная, 1975, № 2, с. 88, 89.

75

См.: Неяченко И. И. Планета в дар, с. 49–53.

76

Переписку М. Н. Неуйминой с Роменом Ролланом опубликовал П. Г. Куликовский в кн.: Историко-астрономические исследования. М., 1969, вып. 10, с. 339, 341.

77

По-русски название этой малой планеты в литературе обычно передается как Лагранжеа и даже Лагранжея. Но это недоразумение. По-французски фамилия ученого пишется Lagrange, с конечным немым е. Это е сохраняется и в названии астероида: Lagrangea, но оно не произносится.

78

Первая мужская фамилия без — а появилась в названии малой планеты 1134 Кеплер еще в 20-е годы. Но здесь форма слова мужского рода объяснялась, как и у «троянцев», нестандартностью орбиты астероида. В честь К. Фламмариона астероид 1021 получил название без — а еще раньше: Фламмарио. Однако в данном случае конечное — о латинизированной фамилии ученого просто не позволило прибавить еще и — а, хотя форма Фламмария была бы возможна.

79

В отечественной литературе этот астероид фигурирует под названием Палисана, в котором связь с фамилией Пализа затушевана из-за неточности транскрипции.

80

В астрономической литературе этот астероид (1230) регулярно указывается под названием Riceia, которое по-русски передают в формах: Рисейя, Рейсея. Однако растения Riceia не существует, есть Riccia, т. е. риччия, мелкое мохообразное растение. На каком-то этапе в записи этого названия спутали латинские буквы с и е, и неправильная форма Riceia закрепилась в справочниках. Подобным образом название астероида 224 в ежегоднике «Эфемериды малых планет» на 1954 и 1955 гг. (М.; Л., 1953, 1954) ошибочно указывалось в русской записи как Оксана вместо Океана. Но эта ошибка была своевременно исправлена и поэтому не успела разойтись по страницам астрономической литературы. Исправить, естественно, надо и название Riceia, заменив его верным написанием Riccia.

81

П. Хергет, кстати, специалист не только по малым планетам, но и по их названиям. Ему принадлежит работа: Herget P. The names of the minor planets. Cincinnati, 1955.

82

Братиславой столица Словакии окончательно стала лишь в 1920 г., уже после открытия астероида 690. До этого употреблялась не только женская форма названия города, но и мужская — Братислав.

83

Официальная латинская форма — Beograd.

84

На обсерватории в Уккле, под Брюсселем, открыта 51 занумерованная малая планета. Название ее надо было бы писать Укклия, как оно и передается в латинской транскрипции: Ucclia.

85

Литров Й. И. Тайны неба, с. 327.

86

Так именуется аллегорическая фигура, олицетворяющая счастье.

87

В астрономической литературе название этой планеты Aёria по-русски неверно передают Эрия. Надо писать Аэрия, как мы пишем, например, аэродром.

88

Впрочем, существуют и женские имена, созвучные многим из них.

89

Литров Й. И. Указ. соч., с. 338.

90

Бредихин Ф. А. Этюды о метеорах/Ст. и коммент. А. Д. Дубяго/ Ред. С.В.Орлова. М., 1954, с. 539.

91

Там же, с. 540.

92

Кстати, термин голова связан со словом 'волосатый', обозначающим комету: раз комету окружают волосы, то сам центр ее, понятно, назван головой.

93

Существование короткопериодических комет установлено еще в 1776 г. А. И. Лекселем. Открытая в 1770 г. Шарлем Мессье комета стала, между прочим, кометой Лекселя, так как последний доказал, что период ее обращения очень краток (5,6 года).

94

А. Д. Дубяго, например, заметил в цитировавшихся уже комментариях к «Этюдам о метеорах» Ф. А. Бредихина: «…чешский астроном Биела (правильнее: Белый)» (с. 552).

95

Автор выражает сердечную признательность коллегам из ЧССР Покорной и М. Майтану за ценные сведения о фамилии В. Биелы.

96

Всехсвятский С. К. Кометы в Солнечной системе. М., 1974, с. 11, 45, 46.

97

Земля и Вселенная. 1976, № 3.

98

См.: Орлов С. В. О природе комет. М. 1960, с. 142, 135.

99

Некоторые астрономы и сейчас отдают предпочтение сочетаниям: метеорные тела, или метеорные частицы.

100

Высоцкий С. А. Древнерусские надписи Софии Киевской XI–XIV вв. Киев, вып. 1, 1965, с. 17.

101

Как от слова метеор образовано название метеороид, так от термина болид можно получить производное болидоид, предложенное С. В. Орловым (см.: Орлов С.В. О природе комет, с. 96). Однако терминологическое различение метеороидов по их размерам в настоящее время неактуально, поэтому термин болидоид в литературе не употребляется. Зато ничтожно малые метеорные тела (10-8-10-12 г), открытые с помощью искусственных спутников Земли, ведут себя отлично от других метеороидов (они тормозятся в атмосфере еще до того, как начинается испарение) и поэтому обозначаются специальным термином микрометеориты.

102

Бредихин Ф. А. Этюды о метеорах, с. 446.

103

Мэйсон Б. Метеориты. М., 1965, с. 14, 43.

104

Розе Г. Описание и разделение метеоритов, основываясь на собрании Минералогического музеума в Берлине. СПб., 1866, с, 12–14.

105

Классификация А. Бржезины приведена в книге Б. Мэйсона «Метеориты» (с. 62–65). Здесь же сообщены и некоторые другие группировки метеоритов (с. 66, 67). Краткий исторический обзор метеоритных классификаций см. в кн.: Чирвинский П. Н. Палласиты. М., 1967, с. 69–76.

106

Бредихин Ф. А. Этюды о метеорах, с. 29, 450.

107

Астапович И. С. Основной каталог метеорных радиантов XIX в. Ашхабад, 1956.

108

Итоги науки в теории и практике. М., 1911, т. 2, с. 856.

109

Kenny H. Place-names on the Moon: A Report. — Names, 1964, vol. 12, N 2, p. 75.

110

Brzostkiewicz S. Dzieje nomenklatury Księżyca. — Urania, 1960, № 7. Изложение статьи С. Бжосткевича см.: Знание — сила, 1969, № 6.

111

Впрочем, и на карте Лагрена тоже были моря, напр. Море Астрономов (нынешнее Море Холода).

112

Левин Б. Ю. Названия объектов на поверхности Луны. — В кн: Теория и практика топонимических исследований. М., 1975, с. 34.

113

Кроме этой системы, теперь применяется пятизначная система условных координатных обозначений лунных объектов, разработанная Д. Артуром. Новую шестизначную систему, пригодную и для обратной стороны Луны, выдвинул В. А. Никонов в ст.: Новая единая система обозначения объектов на поверхности Луны. — Астрономический журнал, 1972, т. 49, вып. 3. Р. Фрайер недавно предложил модификацию этой системы. См.: Астрономический журнал, 1976, т. 53, вып. 4.

114

Blagg М., Müller К. Named Lunar Formations. London, 1935. Объяснения этих 672 названий содержит работа: Who's Who in the Moon, Edinburgh, 1938.

115

Хребет Советский не был включен в список наименований, утверждавшихся в 1970 г. на XIV Генеральной ассамблее MAC. Однако позднее снимки, полученные американскими космическими кораблями «Аполлон-15» и «Аполлон-16», подтвердили существование этой лунной формации. См.: Атлас обратной стороны Луны. М., 1975, ч. 3, с. 8.

116

Позднее «Зонд-3» прибавил к этим морям еще одно с очень важным и желанным названием: Море Мирное.

117

Шингарева К. В. Распространение лунной номенклатуры на обратную сторону Луны. — Космические исследования, 1972, т. 10, вып. 3, с. 433–437.

118

Комков А. М. Селенонимика и ООН: Научно-технические и международно-правовые аспекты номинации топографических объектов поверхности Луны. — В кн.: Теория и практика топонимических исследований, с. 30.

119

Сведения о деятелях науки и техники, именами которых названы кратеры на обратной стороне Луны, опубликованы в Атласе обратной стороны Луны (M., 1975, ч. 3, с. 180–222). В приложениях ко второй части этого «Атласа» (М., 1967) помещено три списка предлагаемых названий с биографическими сведениями. Эти списки, а также предложения американских специалистов и легли в основу утвержденных названий. Каталог утвержденных новых названий кратеров на обратной стороне Луны опубликован. См.: Space Science Review, 1971, vol. 12, N 2, p. 136–186.